Джейн Фэйзер - Непокорный ангел

— Прошу прощения, я не подумала.

Дэниел вытер лицо теплым влажным полотенцем и повернулся к жене с огорченным выражением лица:

— О Господи, Гэрри! Спустись вниз и попроси у Доркас тряпку. Сапоги не чистят кружевным носовым платком!

Она резко поставила сапог, поджав губы.

— Я не буду, если ты не хочешь.

— Но я хочу, — спокойно сказал он, не замечая ее досады. — Только не делай этого платком. Теперь он весь грязный. Забывшись, ты можешь воспользоваться им и перепачкать все лицо.

Плотно сжав губы, Генриетта пошла вниз на кухню за тряпкой, затем вернулась в спальню и молча продолжила свою работу.

Дэниел застегнул пуговицы на рубашке и стоял, глядя на жену, сидящую на краю кровати с сапогом в руках.

— Сегодня ты выглядишь ужасно неопрятной, Генриетта.

Это замечание стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения.

— Вода замерзла в кувшине, и в спальне было ужасно холодно! — воскликнула она негодующе. — Сожалею, если мой внешний вид вызывает раздражение.

Дэниел засмеялся:

— Нет, моя фея! Никогда. Ты очень хорошенькая.

Генриетта покраснела от такого неожиданного комплимента, так как все утро он безжалостно критиковал ее. Она принялась с удвоенной энергией драить пуговицы на его камзоле и попыталась сменить тему разговора:

— Так ты расскажешь мне что-нибудь о господине Филберте?

— Ах да. — Дэниел нахмурился, расправляя отделанный кружевами батистовый воротник своей рубашки. — Господин Филберт — очень осторожный адвокат. Однако подпись твоего отца на брачном документе убедила его, что ты действительно вышла замуж с согласия родителя. Он обязался поехать в Оксфордшир и навестить сэра Джеральда от твоего имени.

— Когда он собирается сделать это?

— Думаю, через неделю, — сказал Дэниел, надевая камзол с начищенными до блеска пуговицами. — Сегодня утром я снова наведаюсь к нему, чтобы составить официальное требование на возврат твоей доли наследства. Дальнейшие наши действия будут зависеть от того, как твой отец отреагирует на это требование.

— А господин Филберт верит в то, что я могу вернуть свои деньги?

— Да, — сказал Дэниел, застегивая ремень, прежде чем надеть сапоги. — Но неизвестно, сколько времени потребуется твоему отцу, чтобы признать требование справедливым. Он может, если захочет, растянуть дело на несколько месяцев, и все это время мы вынуждены будем находиться в Лондоне.

— Что потребует дополнительных расходов, — медленно сказала Гэрри. — И тебе также надо платить господину Филберту за его услуги.

— Да, — согласился Дэниел. Он поправил маленький воротник камзола. — Но эти расходы не страшны, если в конце концов мы получим три тысячи фунтов.

— Я пойду с тобой сегодня утром. — В этом заявлении был слабый намек на вызов.

Дэниел посмотрел на нее с наигранной суровостью, надевая сверкающие сапоги.

— Детка, в таком неряшливом виде, неумытая и непричесанная, с сонными глазами ты никуда не пойдешь.

— Теперь есть горячая вода, и я могу привести себя в порядок, — сказала Генриетта, вскинув голову и отказываясь от попыток вести разговор с надлежащим достоинством. — Конечно, если ты выйдешь. Тебя ждет завтрак. Спускайся вниз, пока он не остыл.

— Да, миледи, — сказал он с напускной важностью, торжественно раскланявшись, прежде чем выйти.

Генриетта не могла понять, какой дьявол этим утром сводил на нет все ее усилия предстать перед мужем в новом свете.

Она умылась и переоделась в свежее платье из красно-коричневого бархата с простым батистовым воротничком. Материал смотрелся роскошно, хотя свободный, с высокой талией покрой был достаточно прост, чтобы не оскорбить чувства пуритан, а цвет платья выгодно оттенял ее глаза и подчеркивал цвет волос. Она заплела волосы в косы и закрепила их наверху в виде короны, делавшей еще более привлекательным ее лицо, затем надела кожаные туфли с серебряными пряжками, накинула плащ с капюшоном, натянула перчатки и спустилась в гостиную.

— Какая удивительная перемена, — заметил Дэниел, ставя на стол пустую кружку. — Это платье очень идет тебе. Пожалуй, мне следует уделять больше внимания твоему гардеробу, когда мы вернемся домой.

— Кажется, сейчас у нас в стране мало кто обращает внимание на одежду, — сказала Генриетта, вставая на цыпочки, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале над камином.

— Днем, когда ты будешь заниматься домашними делами, тебе, конечно, и одеваться придется соответственно. Но вечером ты должна выглядеть так, чтобы мне было приятно.

Генриетта с удивлением посмотрела на него:

— Ты раньше никогда так не говорил.

— Это так. — Дэниел задумчиво покачал головой. — Прежде я этим не интересовался. — Он улыбнулся. — Смею сказать, ты сейчас выглядишь так привлекательно, что я понял, чего лишался.

Дело понемногу налаживается, подумала Генриетта, с довольным видом поправляя прическу.

— Теперь мы можем отправиться к господину Филберту?

— Да. — Дэниел встал и нахмурился. — Но если ты идешь со мной, Гэрри, я должен сказать тебе, что следует проявить сдержанность и не обвинять открыто своего отца. Это может привести господина Филберта в замешательство и повредить делу.

— Но он должен знать, что отец сознательно присвоил мою долю наследства, — воскликнула Гэрри. — Зачем же еще нужен адвокат?

— То, что он знает, и то, что говорит, — разные вещи, — твердо сказал Дэниел. — Я обрисовал ему ситуацию как недоразумение. Ты должна сидеть спокойно, улыбаться и разговаривать очень вежливо. Отвечать на вопросы надо сдержанно. Это дело достаточно неприятное.

Генриетта поморщилась:

— Я не понимаю, почему мы должны делать вид, что мой отец просто рассеянный человек или…

— Если ты не понимаешь почему, то тебе лучше остаться здесь, — резко прервал ее Дэниел. — Этот вид расстроенного, несчастного ребенка совсем не вяжется с твоим нарядом.

Выражение лица Генриетты сразу изменилось, она продемонстрировала мужу ясную улыбку и большие невинные глаза.

— Я буду говорить только тогда, когда это потребуется, и буду упоминать об отце только в самых почтительных выражениях.

Дэниел скривил губы, но сказал очень серьезно:

— Я доверяю тебе. Пошли.

С неба из свинцовых туч хлопьями валил снег, когда Дэниел и Генриетта торопливо шли по лондонским улицам. Лица попадавшихся навстречу прохожих были такими же серыми, как небеса, но Гэрри с интересом смотрела вокруг, жадно впитывая новые впечатления, звуки и запахи города. Она также искала глазами магазин, где торгуют особыми товарами, и нашла то, что искала в четверти мили от их жилья. Генриетта приметила это место, рассчитывая, что представится удобный случай ускользнуть из дома так, чтобы Дэниел не узнал об этом.