Дженнифер Блейк - Зов сердца

— Разницы никакой, — сказала она, с усилием выдерживая его взгляд и стараясь улыбнуться, — но узнать приятно.

Для Рене разница была очень даже большая; насколько она велика, он только начинал понимать. Но он не мог себе позволить сказать об этом. Он наклонил голову, и они снова вместе пошли назад к стоянке.

С наступлением темноты начались пир и танцы. Рокотали барабаны, в такт им гудели барабанщики, индейцы пели то стройно, в дикой гармонии, то совершенно вразнобой. Пронзительно звенели тростниковые флейты, и тыквы гремели в оглушительном и бодрящем ритме. Дети бегали и кричали, лаяли собаки. Запах жареного мяса смешивался с дымом от горящих дров, повисавшим в воздухе голубыми и серыми слоями. Набитые табаком трубки переходили из рук в руки — ни одному индейцу не пришло бы в голову закурить, не предложив затянуться каждому, кто находился рядом. Открыли бочонки с тафией, чашки ходили по кругу, каждый пил вволю, но, не забывая о тех, кто еще не утолил жажду. Точно так же распределялась и еда, каждый брал себе куски из общих котелков.

Танцевали только мужчины — отмечалось завершение удачной торговли и прощание с Бретонами и английским поставщиком. Чокто собирались вернуться к себе в поселок с рассветом. Они хорошо провели недолгое время в отлучке, но должны были возвращаться в свои бревенчатые хижины, пока их не занял кто-нибудь другой.

Индеанки ели, смеялись, болтали и хвастались своими новыми нарядами и украшениями: платьями из тканей или бусами, которые они нашивали на одежду на груди или вешали на шею вместе с маленькими зеркальцами из отполированной стали. Маленькая Нога была особенно нарядна, на ней была шелковая юбка, изящная шляпка с плюмажем и серебряная цепочка, на которой висели наперсток, трутница, пара ножниц и зеркальце.

После жаркого дня ночь была ясная и прохладная ровно настолько, чтобы хорошо сиделось у костра. Пламя вздымалось высоко, его лижущие языки подбирались к ярким низким звездам. На веселых и хмурых лицах людей, сидевших вокруг, отражались красные и желтые блики, а в глазах плясало крохотное пламя. Оно притягивало людей, затерянных в огромном пространстве болотистых и необитаемых земель, объединяя их теплыми узами братства.

Сирен сидела среди индеанок и смотрела, как танцевали мужчины. Было высказано много наблюдений по поводу силы и выносливости, величины мускулов и ловкости разных танцоров, а также одобрительных или уничижительных замечаний о музыкантах. Женщины как будто считали, что представление затеяно для них, а возможно, так оно и было.

Через некоторое время женщины помоложе с младенцами, привязанными ремнями к их спинам, или детьми постарше, цеплявшимися за юбки, начали потихоньку уходить, чтобы укладывать малышей спать. Сирен помогала молодой беременной женщине с большим животом и двухлетним ребенком, подвешенным у нее за спиной в одеяле, потом покинула свое место и перешла к опушке леса. Она прислонилась к дереву, заведя за спину руки. Сюда почти не доносились запахи еды и дыма и разгоряченных человеческих тел, свежий ночной ветер выводил в ветвях более нежную и спокойную мелодию.

С того места, где она стояла, ей был виден Рене. Он сидел между Пьером и капитаном Додсвортом рядом с почетным местом, которое занимал Затопленный Дуб. Она спрашивала себя, нравится ли ему пиршество туземцев и сравнивает ли он его мысленно с роскошными празднествами в Версале. Он определенно был в хорошем настроении — сидел, откинувшись, опираясь на руку, положив другую на поднятое колено, пил, слушал шутки и анекдоты. Время от времени он хохотал, запрокидывая голову, сверкая белыми зубами. Значит, такие люди обладают невероятной способностью приспосабливаться.

Послышались тихие шаги по песку. Сирен оглянулась и увидела Туше. Приблизившись, он коротко поклонился.

— Прекрасная ночь, не правда ли, мадемуазель, и прекрасный праздник?

— Действительно, прекрасный. — Она не будет обходиться с ним грубо без причины, но ее слова не давали повода к дальнейшему разговору. Но этому надутому индюку он и не требовался.

— Славные Бретоны совершили весьма выгодное путешествие из Нового Орлеана.

— Полагаю, и вы тоже. — Это было напоминание о том, что и он, очевидно, находится здесь с таким же поручением.

— Ну, а что же вы сами? Надеюсь, такое удивительное создание тоже извлекло выгоду из этого предприятия..

— Вам незачем беспокоиться обо мне.

На самом деле она еще не говорила с капитаном Додсвортом о собственной торговой сделке. Она дожидалась нужного момента, а он пока еще не наступил. Возможно, она утром отправится на корабль вместе с Пьером и Жаном, когда они повезут туда меха, вырученные сегодня.

— Нет? Но некоторые люди так неблагоразумны; они не любят делиться своими доходами. А вот если бы вы объединились со мной, я бы постарался, чтобы вас украшали жемчуга и золотые безделушки, и вы были бы одеты в шелка, атлас и кружева.

Сирен резко повернулась и посмотрела на него. Выражение его глаз заставило ее содрогнуться. Она ответила холодно:

— Уверяю вас, я вовсе в этом не нуждаюсь.

— Разве? Но это бы так подошло вам. Вы словно роза в этой навозной куче — у Пьера и Жана Бретонов. Вы заслуживаете гораздо лучшего и более роскошного окружения. Я мог бы предоставить вам его.

— Мне не нужно больше того, что имею.

Она бы тут же ушла, но он схватил ее за руку.

— Берегитесь. Может настать время, когда вы пожалеете, что отвергли мое предложение. Ведь это, знаете ли, предложение. Мне доставило бы огромное удовольствие иметь вас своей любовницей.

Что-то в его настойчивом взгляде и в том, с какой силой его пальцы вцепились ей в руку, пугало ее больше, чем она хотела признать. Она искала ответ, который остановил бы его, и слова вырвались непроизвольно:

— У меня уже есть покровитель.

Он отпустил ее руку, улыбка зазмеилась на его тонких губах:

— Лемонье? У этого интерес продлится недолго.

— Возможно, но пока он есть, и я сомневаюсь, что он захотел бы, чтобы я принимала ваши дары.

— Жаль. Надеюсь, он хотя бы щедр?

— Это вас не касается.

— К несчастью, когда он бросит вас, вы можете прийти ко мне узнать, сохранился ли у меня интерес к вам.

Самонадеянность этого человека действовала ей на нервы.

— Я бы посоветовала вам не ждать. Наемные лакеи меня не привлекают.

Он тускло улыбнулся на ее замечание.

— Как насчет золота? Большого количества золота, которого хватит, чтобы сделать вас благородной дамой с блестящим и независимым будущим?

Он заговорил, когда она уже двинулась прочь. Сейчас она обернулась: ее внимание привлекло не его экстравагантное обещание — в его голосе она расслышала что-то похожее на угрозу.