Валери Кинг - Свадьба на Рождество

Хьюго покрывал поцелуями ее губы, глаза, щеки, и Мэри упивалась его близостью, твердостью его рук, теплом его дыхания. Она чувствовала блаженное единение с ним — любимым, единственным — и не представляла себе жизни без него.

Движения Хьюго становились все более порывистыми. Он прижимал ее к себе так, словно решил не отпускать никогда. Она погрузила пальцы в золотистые пряди его волос, страстно желая, чтобы это мгновение длилось бесконечно.

Но как только эта мысль промелькнула у нее в голове, часы на камине пробили четверть, напоминая, что час уже поздний и что сама она приехала в Дербишир, увы, слишком поздно.

Мэри медленно опустила руки и попыталась высвободиться из его объятий.

— Нет, — пробормотал Хью протестующе. — Мэри, подожди, я должен объяснить…

Но она приложила пальцы к его губам и покачала головой.

— Не надо ничего говорить. Мне жаль, что я не пришла к тебе раньше, Хью.

Только теперь он поднял на нее печальные глаза.

— Я начинаю понимать, какого я свалял дурака, — сказал он, наконец распахивая дверь.

Когда Мэри вышла в холл, порыв холодного воздуха вызвал у нее легкую дрожь. Неужели она и вправду опоздала?..

16

— Как вульгарно! — воскликнула Гонория. — Как… как пошло!

Она стояла в дверях рядом с Хьюго, стянув на груди шаль, словно защищаясь от зрелища гостиной во всем ее рождественском великолепии.

У Мэри вспыхнули щеки от неловкости — но не за себя, а за нее. Эти вырвавшиеся у Гонории слова характеризовали ее нрав лучше, чем это могла бы сделать заранее подготовленная речь.

Констанция рассказывала ей, что после помолвки Гонория каждое воскресенье возвращалась из церкви прямо в Хэверседж, где оставалась до ужина. По словам Констанции, Гонория всегда говорила, что, встречаясь со своей будущей семьей в отсутствие дяди и тетки, она имеет больше возможности ближе с ними познакомиться. Мэри подумала, что после такого неудачного начала ей, пожалуй, представится случай познакомиться с ними даже слишком хорошо…

— Я тебя не люблю, — заявила Беатриса, устремив на будущую невестку гневный взгляд. Она как раз только что кончила помогать Киту подкладывать дрова в камин, когда услышала эти слова.

— Беатриса! — возмутилась Гонория. — Что бы ты там ни думала, так говорить невежливо!

Мэри готова была вмешаться, но тут Констанция, которая редко с кем ссорилась, выступила вперед и обняла сестренку за плечи.

— Вам бы следовало почаще прислушиваться к вашим собственным словам, мисс Юлгрив! — сказала она. — Вы не потрудились скрыть от нас ваше мнение об убранстве гостиной. А Беатриса часами трудилась над этими украшениями. Очень невежливо с вашей стороны называть плоды наших трудов вульгарными!

Стоявший у камина Кит счет нужным добавить:

— Мы не считаем атласные ленты, свечи и тиссовые ветки вульгарными или пошлыми! — Поджав побелевшие губы, он устремил на Гонорию враждебный взгляд.

Мэри не удивилась, что щеки у Гонории покрылись пунцовыми пятнами. Ее первым побуждением было вмешаться, каким-то образом сгладить неловкость, предотвратить назревающую ссору, но она подавила это побуждение. Будущей супруге Хью не повредит узнать, что она не сможет обижать кого-нибудь из Лейтонов безнаказанно.

Но почему молчит сам Хью? Ведь ему же понравилось, как они украсили гостиную! Неужели он солидарен с Гонорией и осуждает поведение брата и сестер?

Взглянув на него, Мэри поняла, что ошиблась. Хьюго не сводил с Гонории недоумевающего взгляда и, судя по всему, был настолько ошеломлен, что просто не мог сказать ни слова.

Мэри сразу приободрилась и, когда вперед выступила Джудит с выражением бурного негодования на лице, сочла за благо все-таки вмешаться.

— Комната выглядит гораздо красивее вечером, — миролюбиво сказала она, — когда свечи зажжены и тени тиссовых веток пляшут по стенам. Надеюсь, вы останетесь до вечера?

Гонория бросила на нее благодарный взгляд, и Мэри вдруг искренне пожалела эту девушку, явно потерявшуюся перед выводком неукротимых Лейтонов.

— Боюсь, что не смогу. У тети ангина, и я должна быть при ней. Благодарю вас за ваше внимание ко мне. Я уверена, что вы правы: комната действительно должна выглядеть привлекательнее вечером. Мне всегда казалось, что свет свечей смягчает… все.

Краем глаза Мэри увидела, что Джудит шепчет что-то на ухо Беатрисе, после чего девочка выскочила из комнаты.

— Как странно, — пробормотала Гонория. — Она даже не попросила разрешения уйти… Ведь это же невежливо!

На этот раз ее неодобрение было вполне обоснованным. Даже Хью сердито нахмурился, недовольный таким поведением сестры в присутствии гостьи.

Гонория все еще стояла у порога, и на какое-то мгновение внимание Мэри привлекла ветка омелы над дверью. Воспоминания о сегодняшней ночи нахлынули на нее, и она не могла удержаться, чтобы не взглянуть на Хью. Однако ему было не до нее — подойдя к Гонории, он уговаривал ее сесть на софу у камина, где весело горело рождественское полено. Гонория возражала, опасаясь, что искры могут попасть на шаль. Она предпочла выбрать место подальше от огня, и они с Хьюго вместе уселись на диван.

Мэри не могла не заметить, что Хью взял Гонорию за руку, и настроение ее сразу омрачилось. Ей хотелось, чтобы Хью держал за руку ее, а не Гонорию! Ведь он никогда не будет счастлив с этой унылой особой, которая сейчас так цепляется за него.

Мэри подавила вздох и вместо того, чтобы сесть на софу, оказавшись тем самым по соседству с Гонорией, отошла к маленькому письменному столику у выходившего на юг окна.

Между тем семейный вечер шел своим чередом. Гонория с Хьюго о чем-то негромко разговаривали, Констанция и Джудит, разместившись в креслах по обе стороны камина, погрузились в изучение журналов — преимущественно модных картинок. Обе они были больше всего озабочены, что им надеть на рождественский бал. Это событие было назначено на девятнадцатое, через две недели, и если они желали, чтобы их туалеты были готовы в срок, нужно было заказать их как можно скорее. Кит уселся напротив близнецов, вытянув длинные ноги к огню.

Достав листок бумаги, Мэри начала составлять список покупок, которые необходимо было сделать для бала, но ее постоянно что-нибудь отвлекало. То Джудит начинала бурно выражать свое неодобрение по поводу фасона, выбранного сестрой, то с дивана доносился негромкий смех Гонории… Внезапно Кит отбросил книгу, которую держал в руках, и вскочил.

— Я хочу сегодня прокатиться на Юноне! Поедешь со мной, Хью?

Его заявление всех удивило. Проявившееся в этом приглашении неуважение к Гонории было настолько явным, что даже Констанция тихо ахнула. Все глаза устремились на Кита.