Карен Хокинс - Поединок сердец

А пока он разыщет в библиотеке книгу легенд этих чертовых кельтов. Он придумает Кейтлин практически невыполнимое задание.

Глава 11

Есть старая поговорка: если уж идете в бой, держите вашу честь на щите, а не под ним.

— Позвольте вам помочь, мисс.

Мьюрин взяла длинную перчатку за края. Кейтлйн просунула руку в перчатку, потом натянула другую.

— Спасибо, Мьюрин.

— Всегда пожалуйста, мисс. — Горничная взглянула на часы. — У вас восемь минут, чтобы дойти до Голубой гостиной.

— Знаю, знаю. Куда я дела свою… О, вот моя шаль. Кажется, сегодня у меня туман в голове. Интересно, спустился ли к обеду лорд Маклейн?

Мьюрин посмотрела на нее как-то странно. Кейтлйн нахмурилась:

— В чем дело?

Горничная приподняла бровь:

— Как любопытно! Вы перескочили с одного на другое — сначала туман, потом лэрд Маклейн. Вы ведь не жалеете врага, нет?

Щеки Кейтлйн зарделись.

— Разумеется, нет! Я просто очень рассеянна. То ли из-за погоды, то ли еще из-за чего.

Она старательно не смотрела за окно, где ночное небо было безоблачно, как до того днем.

Ее рассеянность началась прошлой ночью. Когда Кейтлйн легла в постель, она была на седьмом небе. Еще бы, ей удалось выполнить столь сложную задачу. Но чем дольше нежилась она в мягкой постели, тем чаще на ум приходило лицо Маклейна, каким оно было, когда она уходила из библиотеки, сунув ему табакерку. Едва он справился с удивлением, как ей стало понятно — он оценил ее старания. Он ценил азарт не меньше ее самой. Вот бы узнать, каков Маклейн на самом деле! Увидеть, что за человек скрывается за циничной маской.

Когда они повстречались в Лондоне, их охватило любовное безумие, не оставив ни места, ни времени на обычное человеческое общение. Оба были заняты лишь тем, чтобы раздуть посильнее огонь, раздвинуть границы допустимого. Нет бы остановиться и просто… поговорить. Поэтому, когда пришла пора отрезвления, оба остались незнакомцами друг для друга. Что могло его опечалить? Любит ли он апельсиновый мармелад? Что может его рассмешить? Как он относится к братьям и сестрам? Предпочитает ли кадриль шотландскому рилу? Да и вообще, любит ли он танцевать? Ведь они были заняты совсем другими, менее… пристойными развлечениями.

Кейтлйн вздохнула. Смогут ли они хоть раз просто, по-дружески, поболтать? Как раз сейчас она по уши занята, пытаясь выиграть пари. А когда добьется победы, — Маклейн будет в бешенстве. Его гордость потерпит сокрушительный удар. Тогда им будет точно не до задушевных бесед. Ей стало грустно.

— Ох, да вы посмотрите на часы! — Мьюрин укутала шалью плечи Кейтлйн и распахнула перед ней дверь. — Вам лучше поторопиться, а то опоздаете к обеду. Вы же знаете, как ее светлость не любит, когда опаздывают.

Кейтлйн вышла из спальни. Но где же Маклейн? За весь день она его ни разу не видела.

Сегодня утром ей не терпелось встретиться с ним за завтраком. Она не собиралась злорадствовать, вовсе нет, просто насладиться победой. Но Маклейн не оставил ей такой возможности. Он не сошел к завтраку. Вообще избегал ее целый день.

Впрочем, она не была единственной, кому недоставало Маклейна. За завтраком герцогиня сделала несколько замечании по поводу его отсутствия и даже накричала на удивленную леди Кинлосс, когда та имела неосторожность поинтересоваться за ленчем, куда подевался Маклейн. Почти весь день Кейтлин потратила на долгую экскурсию к развалинам старого замка в обществе Дервиштона, Салли и лорда Кейтнесса. Она старалась не думать о Маклейне, но это было невозможно. Где же он?

Все это казалось немного странным. Может быть, он…

— Кейтлин!

Она обернулась. В холле появилась Салли Огилви. Она была в чудесном платье из белого крепа с белой атласной отделкой, посаженного на нижнее платье из тафты. По вырезу и рукавам платье украшали веночки из черных шелковых роз. Каштановые локоны обрамляли лицо; прекрасная китайская шаль укрывала плечи.

Салли с восхищением взглянула на Кейтлин:

— Боже, какой великолепный наряд!

Кейтлин улыбнулась:

— Благодарю.

Это было одно из самых любимых ее платьев, из синего атласа, поверх которого ниспадали складки из британского тюля, украшенное по подолу блондами и синими ленточками у шеи и на рукавах.

Салли удивленно покачала головой:

— Честно, я бы нисколько не удивилась, если бы узнала, что это платье контрабандой привезли из Франции, и вам его передала таинственная дама в черном плаще, под покровом ночи.

Рассмеявшись, Кейтлин обняла подругу:

— Это самые приятные слова, которые я услышала за целую неделю.

— А тут и слушать было особенно нечего. Герцогиня едва разговаривает со мной; она даже не помнит моего имени.

— И мне тоже многие здешние дамы внушают робость.

— Они могут говорить гадости самым любезным тоном. Не знаю, как мне себя вести? — пожаловалась Салли.

— Трудно сказать. Вы слышите тон, но не обращаете внимания на слова? Игнорируете тон и возражаете прямо в лицо? Даже не знаю, позволительно ли это нам, учитывая наше скромное положение в обществе.

— Леди Кинлосс не так уж плоха; она заговаривает со мной лишь тогда, когда просит передать ей соль. Все остальное время она смотрит на меня вот так.

Салли выгнула спину, задрала подбородок и слегка скосила глаза, глядя на собственный нос. Кейтлин разразилась веселым смехом. Уж очень правдоподобно Салли изобразила эту надменную даму!

— Обещайте, что будете на моей стороне, когда мы будем играть в шарады.

— С удовольствием, — улыбнулась Салли.

— Отлично, потому что я совсем лишена актерских способностей. Вот моя сестра Мэри — просто талант. Она часто говорит, что хотела бы пойти на сцену. Мама приходит в ужас.

— Не представляю, чтобы моя мама проявила снисходительность в таком вопросе.

Они дошли до площадки нижнего этажа. Уже были слышны голоса собравшихся гостей. Салли укрыла шалью локти и как бы невзначай заметила:

— Интересно, спустится ли к обеду лэрд Маклейн после того происшествия?

Кейтлин остановилась как вкопанная.

— Происшествия?

— А вы не слышали? Нет, судя по выражению вашего лица.

— Он сильно ранен?

— Да нет, что вы! Я знаю наверняка, потому что видела, как он входил в дом примерно через час после того, как мы вернулись с прогулки.

Кейтлин прижала руку к груди, где сердце билось так, что она ощущала его стук подушечками пальцев.