Шэна Эйби - Месть русалок

– Оленину? – В памяти Кайлы тотчас же возник образ оленихи, которую они видели по дороге сюда, такой ручной и одновременно дикой, образ мудрой девственной природы…

– Нет, на самом деле не люблю.

– Это хорошо. – Элисия широко и радостно улыбнулась, захлопав в ладоши.

Роланд наклонился к Кайле и объяснил:

– Дело в том, что мы здесь не едим оленину. – В его голосе прозвучало явное сожаление.

– О! – У Кайлы вновь возникло ощущение какой-то недосказанности, нереальности, словно все, что происходило здесь, вся жизнь на этом похожем на сказку острове течет по своим собственным законам и правилам, которые она никак не могла постичь.

– А ты любишь рыбу? – снова спросила Элисия.

– Ну… – Кайла никак не могла решить, что же ей ответить.

– Мы едим рыбу, – сказала Элисия. Теперь сожаление звучало уже в ее голосе.

– И кур, – добавил Роланд твердо.

– Да, – согласилась девочка еще более грустно.

– Держитесь подальше от кур, я тебя прошу.

– Мы держимся, – вздохнула Элисия.

– Мы привезли пару диких оленей несколько лет назад в надежде, что у них появится потомство здесь, на острове. – Роланд подхватил свежую булочку с деревянного блюда, стоящего перед ним, и положил на тарелку Кайлы. – Но дети приручили их, они даже дали им имена.

– И теперь здесь живут дети их детей! – гордо воскликнула Элисия. – Здесь есть Кэтрин и Франсина, и Джаспер, и Сэмми, и Ханна, и…

– Благодарю, Элисия, – прервал ее Роланд. – Но почему бы тебе немного не поесть?

– Я видела самку оленя, – сказала Кайла девочке. – Я видела ее возле тропинки, когда мы шли от причала.

– Правда? – серьезно переспросила Девочка. – И как она выглядела?

Роланд улыбнулся над своей тарелкой. Но Кайла не стала обращать на него внимания. Она подумала немного, вспоминая.

– Она была красновато-коричневого цвета, мне кажется, с очень красивым носом и большими глазами.

– Большая или маленькая?

– Средняя, я думаю.

– А пятнышки у нее были?

– Да, были. Маленькие белые пятнышки на спине.

Элисия взяла ее за руку:

– Ты видела Элинор.

Это прозвучало так серьезно, даже значительно, что невольно привлекло внимание сидящих за столом. Даже Роланд вдруг перестал жевать, прислушиваясь к этому разговору.

Перед внутренним взором Кайлы опять возникла олениха, на этот раз совсем как живая. Кайла мысленно назвала ее именем Элинор и вдруг снова ощутила величественный покой, который излучало это животное.

– Элинор, – повторила Кайла, удивляясь тому, как охотно она приняла этот странный обычай.

– Это моя любимица, – заключила разговор Элисия и снова вернулась к еде.

Слуги приносили все новые и новые блюда: жареную рыбу, вареные яйца, хлеб и масло, сыр, овощи, горох. Везде стояли маленькие тарелочки с солью, что в Роузмиде почиталось за роскошь. Но, конечно, в Роузмиде не плескался соленый океан у ворот замка.

Шум в зале хотя и не был оглушающим, но все же достаточно громким, чтобы можно было разговаривать, не повышая голоса. Кайла оглядывала ряды людей за столами. Все это были люди Роланда, их семьи, замковые слуги. И все они время от времени бросали в ее сторону любопытные взгляды украдкой, а после обменивались друг с другом впечатлениями и догадками по поводу новенькой, чужой леди рядом с их господином.

По мере того как блюда пустели, более свободно лилось вино, а с ним и множество захватывающих рассказов о том, что происходило с путешественниками за время их долгого отсутствия.

Целый год! Кайла подумала о том, как это тяжело – не быть дома так долго, а затем с болью в сердце вспомнила, что сама не была в Роузмиде, ее родном доме, чуть больше половины этого срока. Роланд сказал, что здесь она будет в безопасности. Логика подсказывала ей, что, скорее всего, это правда, во всяком случае, какое-то время. Но хотя это место чем-то притягивало ее, привлекало своими тайнами и волшебством, она не могла бы забыть Роузмид и никогда не сможет забыть свою семью.

Она совсем потерялась в своих воспоминаниях, когда Роланд поднялся, привлекая всеобщее внимание. Он поднял свой бокал.

– За Лорей, – сказал он, – за самое прекрасное и мирное место на земле.

Все вокруг одобрительно зашумели, зааплодировали, но, заметив, что Роланд еще не кончил говорить, постепенно затихли.

– И за мою жену! – Он взглянул вниз, на Кайлу, и по выражению его лица было совершенно невозможно прочитать, что он сейчас думает. Лишь бирюзовые глаза его странно блестели. – Я надеюсь, она добавит прелести и спокойствия в жизнь нашего острова.

И снова раздались приветственные крики, поздравления. Кайле пришлось кланяться и улыбаться, хотя ее щеки пылали от смущения. Она надеялась, что никто, кроме нее, не заметил скрытого смысла его фразы.

Роланд бросил на нее многозначительный озорной взгляд, лихо улыбнулся и выпил весь бокал до дна под одобрительные возгласы присутствующих.

Элисия тронула Кайлу за руку и чуть потянула на себя. Когда Кайла наклонилась к ней, девочка прошептала:

– Вы ему очень нравитесь.

За стеной раздался смех.

Кайла нахмурилась и покачала головой, уверенная, что этот звук ей просто послышался. Это был слишком долгий и трудный день, и хотя солнце только что закатилось за край океана, Кайла чувствовала, что готова упасть и сразу заснуть. Путешествие на лодке, встреча с людьми Роланда, с Харриком, с Мэдоком, Синой, Элисией… Затем этот шумный пир… От усталости в ее голове все смешалось. Последние силы ушли на то, чтобы вслед за служанкой подняться по лестнице в эту комнату, расположенную совсем недалеко от главного зала.

Роланд пожелал ей спокойной ночи, снова став чужим, вежливым и замкнутым. Но у нее уже не осталось сил, чтобы слишком расстраиваться по этому поводу. Убийца или любовник, в этот момент ей было все равно. Она ни о чем не могла думать. Все, что она хотела, это лечь, зарыться в одеяла, спрятаться куда-нибудь в самый дальний угол огромной кровати, закрыть глаза и обо всем забыть.

Снова раздался этот высокий звук, похожий на смех. Он доносился откуда-то из-за камина. Затем послышался глухой удар.

Кайла замерла, не решаясь снять туфли.

Она подошла к камину, чувствуя странное беспокойство, которое совсем не соответствовало ситуации. Панели, которые покрывали стену в этом месте, были сделаны из очень хорошо пригнанных друг к другу деревянных щитов. Между ними нельзя было заметить ни одной щелочки. Она пробежала пальцами вверх и вниз, затем направо, налево, сама не зная, что ищет, но в то же время уверенная, что там что-то есть. Наверху стену украшал резной деревянный бордюр в виде дубовых листьев и желудей, тянущийся по всему периметру комнаты.