Джулия Лэндон - Грешный ангел

Увидев Лорен в обществе Дэвида, Алекс почувствовал стеснение в груди. Но это же просто смешно! Он же слышал, как они договаривались покататься сегодня в парке, ведь из-за этого, черт побери, он и приехал сюда, хочет он это признавать или нет. Он пустил лошадь шагом, страшно злясь на себя. Какая нелепость! Он помолвлен, может выбрать себе любовницу среди самых красивых в Лондоне женщин, и ему совершенно незачем гонять по парку в смутной надежде встретиться с какой-то там молодой особой. Как бы ни воспламенил его вчерашний поцелуй, он просто обязан вернуться домой и прекратить это бесцельное преследование. Но вопреки здравому смыслу он не двинулся с места, в то время как фаэтон направлялся прямо к нему.

— Дэвид! — окликнул он.

Кузен вскинул голову и, увидев Алекса, остановил экипаж. Лорен прикрыла рукой глаза, и взгляд ее сапфировых глаз скользнул мимо Алекса. В какой-то момент Алексу показалось, что ей дурно. Это ему совсем не понравилось, и он заерзал в седле.

— Сазерленд! Вот так сюрприз! — ухмыльнулся Дэвид.

— Добрый день, Дэвид. Весьма рад, графиня, — холодно проговорил Алекс.

— Благодарю, — ответила она натянуто и опустила глаза.

— Вы раздобыли неплохой кусочек конины. Это, наверное, та кобыла, которую вы подарили леди Марлен?

При упоминании о Марлен Алекс внутренне вздрогнул.

— Да. Но леди Марлен еще не привыкла к ней.

— Впрочем, день сегодня не самый лучший для прогулок верхом, — задумчиво произнес Дэвид. — Я хотел отвезти графиню к Кенсингтонскому саду. Не хотите ли отправиться с нами? Лошадь можете привязать сзади.

Лорен явно не понравилась такая перспектива. Это его разозлило, так разозлило, что он тут же решил — что ж, придется ей примириться с его присутствием. Какая-то деревенская графиня вздумала мешать ему наслаждаться прекрасной погодой!

— Великолепная мысль, Уэстфолл, — ответил он и, перекинув ногу через седло, спешился.

Он привязал поводья к фаэтону, твердя себе, что Лорен — всего лишь одна из многих, пусть даже она умудрилась стать единственной в целом Лондоне женщиной, которая терпеть его не может. Он обошел фаэтон, залез внутрь и уселся. Дэвид же сошел на землю, чтобы поправить сбрую. Лорен, черт ее подери, смотрела на него так, словно у него выросли рога.

Но Лорен вовсе не казалось, что у него выросли рога. Напротив. В коричневом сюртуке и облегающих бриджах темно-желтого цвета он был просто неотразим. Однажды, это было давно, она подумала, что Алекс может покорять горы. Покорять? Скорее уж воротить!

— Графиня Берген? — сказал лорд Уэстфолл, указывая на сиденье. Она чуть-чуть подвинулась и принялась поправлять платье. Когда лорд Уэстфолл занял свое место, ему пришлось сидеть чуть ли не у нее на коленях, и она, вздохнув, подвинулась к герцогу. Лорд Уэстфолл поерзал, выразительно взглянув на молодую женщину, после чего та еще немного подвинулась, потом еще. И в конце концов ее нога оказалась прижатой к ноге герцога.

Лорд Уэстфолл хлестнул гнедую вожжами, она рванула с места, и в результате Лорен повалилась на Алекса. Но быстро выпрямилась, отодвинувшись на самый краешек сиденья и держа спину прямо, точь-в-точь как леди Притчит.

— Где вы отыскали эту кобылу? — спросил лорд Уэстфолл.

— В Руане.

Во Франции? Господи, ведь переправить лошадь через Ла-Манш стоит дороже, чем сама лошадь!

— Значит, рысистая? — продолжал лорд Уэстфолл.

— Да.

Лорд Уэстфолл фыркнул.

— Леди Марлен придется сесть на нее, если она захочет на ней ездить.

— Сядет, — коротко отозвался Алекс. Лорд Уэстфолл весело рассмеялся.

— Да, я думаю, сядет, — ухмыльнулся он и пустился в рассуждения о том, как в Руане выращивают лошадей. Судя по всему, этот предмет был хорошо ему знаком. Лорен почти не слышала коротких реплик Алекса; его нога была прижата к ее ноге, и от этого Лорен едва дышала. Она внимательно рассматривала свои колени, время от времени украдкой поглядывая на его мощные ноги. А его сильные руки, обтянутые перчатками из мягкой кожи, слегка подпрыгивали у него на коленях. Она вспомнила, как он гладил ее щеку, и лицо ее вспыхнуло. Воспоминание показалось ей оскорбительным, и она постаралась его прогнать. Лорен даже не заметила, как они подъехали к саду, пока лорд Уэстфолл не указал на клумбу водосбора необычайных расцветок.

— Красиво, — как-то вяло произнесла молодая женщина.

— Да что вы, во всей Англии не найдешь ничего подобного! — воскликнул лорд Уэстфолл, остановив фаэтон.

— Возможно, графиня Берген равнодушна к цветам, — холодно заметил Алекс.

Равнодушна? Если бы только он знал! И она отважилась посмотреть на него. Стиснув зубы, он ответил ей холодным, неодобрительным взглядом.

Заржала кобыла, дергая поводья.

— Ей не по себе, Алекс. Хорошо бы вам проехаться на ней — она успокоится, — сказал лорд Уэстфолл, оглянувшись на лошадь.

Алекс ответил равнодушно:

— А вы не хотите проехаться?

Лорд Уэстфолл наклонился, чтобы оглядеть лошадь, и усмехнулся. Не может быть, лорд не оставит ее с ним! Лорен посмотрела на лорда, но он, совершенно очарованный кобылой, не задумываясь бросил вожжи Алексу и с юношеским энтузиазмом спрыгнул с сиденья.

— Быстро объеду вокруг парка, и все. Встретимся у входа, идет? Вы ведь не возражаете, графиня? — осведомился он, уже отвязав лошадь.

Она понятия не имела, возражает или нет, потому что плохо соображала. Она молча смотрела, как лорд Уэстфолл устроился в седле и натянул поводья, чтобы лошадь не встала на дыбы. Затем, весело помахав рукой, пустился галопом; полы его сюртука развевались на ветру. Лорен все еще смотрела ему вслед, не веря своим глазам, когда фаэтон тронулся.

— Не беспокойтесь, вы его еще увидите, — тихо проговорил Алекс и добавил: — Не смотрите на меня с таким ужасом, обещаю вести себя прилично.

У нее перехватило дыхание. Неудивительно, что она была в ужасе. Ведь каждая клеточка ее тела реагировала на его присутствие.

— Что случилось, графиня? Язык проглотили? — спросил он, раздраженно глядя на нее краешком глаза.

— Нет, — торопливо ответила она, — я просто…

— Что — просто? — спросил он. Она судорожно сглотнула.

— Я просто… Наверное, я не привыкла…

— Прошу прощения, — перебил он ее, стиснув зубы. — Я тоже не привык приставать к женщинам на улице. Наверное, выпил слишком много портвейна.

Слишком много портвейна. Боже, как все просто — он был пьян, а она-то от счастья вознеслась до небес. Лорен посмотрела на свои руки, стиснутые на коленях, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся наружу чувства. Пусть она простушка, но у нее есть гордость, и она скорее умрет, чем покажет ему, как ранили ее эти слова. И она рассмеялась: