Карен Хокинс - Подари мне поцелуй

Ник. У библиотеки. И его жена наедине с негодяем.

– Мой кузен ни разу в жизни не посещал библиотеку. Джулия недоуменно подняла брови.

– Ну, значит, сегодня решил зайти, и это оказалось очень кстати. Эдмунд не хотел драться, но леди Бирлингтон очень переживала из-за...

– Подождите. – Алек потер висок. – Пожалуйста, начните с самого начала и расскажите мне все.

– Леди Бирлингтон и Эдмунд находились в библиотеке, когда на улице появился мальчик – он от кого-то убегал. Потом из-за этого мальчика опрокинулась повозка, и кочаны капусты раскатились по всей улице. Движение остановилось, началась суматоха, и трубочист...

Алек зачарованно следил за движением ее губ. Ему нравилось, как она рассказывала – уверенно и подробно, как будто доставала слова из каких-то запасников. Его прагматичная Джулия. И откуда, ради всего святого, у нее такие обворожительные чувственные губы? Может, они являются воплощением страстной натуры мисс Франт?

Виконту очень мешало отсутствие подлокотников у кресла: ему было совершенно некуда девать руки; однако, приложив значительные усилия, он все же заставил себя слушать.

– ...А потом трубочист оскорбил леди Бирлингтон, и она потребовала, чтобы Эдмунд вызвал его на...

Леди Бирлингтон настаивала на том, чтобы Эдмунд вызвал трубочиста на дуэль? Нет, определенно это выпитое бренди мешает ему верно воспринимать информацию.

– И трубочист обозвал ее старой вороной. – Джулия склонила голову набок, вьющийся кончик жгута ее волос разбился на отдельные прядки, которые, словно рыжеватые змейки, поблескивали на белой материи. – Леди Бирлингтон очень рассердилась. Не могу сказать, чтобы я винила ее за это. Я бы на ее месте тоже очень рассердилась.

– И все это произошло на Бонд-стрит прямо перед библиотекой?

Джулия, будто вдруг заинтересовавшись кончиком своего жгута, принялась усиленно теребить его.

– Ну да.

– Черт! Мэдди должна была позаботиться, чтобы этого не произошло! А Эдмунд! Каков болван! Я ему при встрече скажу пару ласковых слов.

Глаза Джулии заблестели.

– Эдмунд пытался отговорить леди Бирлингтон. – Она явно заколебалась. – Но Ник опроверг все его возражения.

– Уверен, что так оно и было, – резко ответил Алек. – Как понимаю, Эдмунд, словно круглый идиот, сегодня на рассвете встречается с этим трубочистом?

– Нет, трубочист схватил Эдмунда за лацканы сюртука, а потом сбил его с ног...

Виконт на мгновение закрыл глаза, представив, какое удовольствие происходящее доставило его кузену.

– Кто, кроме Ника, присутствовал при этом?

– Тетушка Мэдди сказала, что она узнала Амелию Корнуолл.

– Сие означает, что еще до утра об этом узнает весь город. – Алек потер шею, тщетно желая подольше не расставаться с алкогольным дурманом.

Джулия сложила руки на коленях, и это сразу же отвлекло его от беспокойных мыслей. Как он хотел стать перчаткой на ее руке! А еще он хотел...

– Потом, – неожиданно произнесла Джулия, – я его ударила.

Алек вздрогнул.

– Кого?

– Трубочиста. Но всего лишь один раз, – сказала она с явным сожалением. – Мне нужно было бы ударить его еще, но я подумала об этом слишком поздно.

– О Боже. – Алек не верил своим ушам. – Боже мой. Вы ударили трубочиста перед библиотекой!

– Вы должны быть благодарны Нику за то, что он там оказался. Ник, конечно, был не прав, понуждая Эдмунда к драке, но зато он расплатился с трубочистом. Все могло бы быть гораздо хуже...

– Куда уж хуже!

Лицо Джулии вмиг покрылось румянцем, причем покраснели не только ее щеки, но и лоб.

– Этот человек мог выдвинуть обвинения – ведь Эдмунд ударил его первым, – но Ник, слава Богу, выкупил мальчика. – Она вздохнула. – Мне нужно было бы самой подумать об этом, но я не успела. Я тогда очень разозлилась. – Она остановила на муже взгляд темных глаз. – Как вы видите, в этом случае винить вашего кузена совершенно не за что.

«Какого черта он там делал?» – со злостью подумал Алек.

Джулия наклонилась к нему.

– Алек, мне очень жаль, что я потеряла выдержку, но... Если бы вы только видели его: на ногах ожоги, все тело в синяках... – В ее глазах заблестели слезы.

– У Ника? – изумился Алек.

– Да нет же! У мальчика, которого мы спасли от трубочиста. Я как раз хотела поговорить с вами об этом... и о вашем кресле. – Джулия сделала глубокий вдох. – Видите ли, нам нужно было вымыть Мака и...

– Подождите. Какой еще, к черту, Мак?

– Так зовут мальчика. Имя не очень-то благозвучное, но оно ему подходит. Никогда еще не видела более грязного ребенка.

Алек подозрительно взглянул на свое сломанное кресло.

– Как я теперь понимаю, он не захотел мыться и поэтому счел необходимым сломать мое кресло?

– Он не ломал ваше кресло, но... – Джулия вздохнула и посмотрела на камин. Между серебряным подсвечником и позолоченными часами явно недоставало какого-то предмета. – Он очень сокрушался из-за вашей вазы.

– Не сомневаюсь. – Алек еле сдерживался, хотя он никак не мог припомнить, какое именно сокровище хранила миссис Уинстон на этом месте. Невероятная любовь экономки к бесполезным безделушкам служила источником его постоянного раздражения.

– Мак нечаянно уронил ее на пол. На ней изображалась батальная сцена из истории Древней Греции, – добавила Джулия, как будто этим все объяснялось.

– Древняя Греция погибла до того или после того, как он испортил кресло?

Она пропустила его вопрос мимо ушей.

– Бедный ребенок был слишком напуган тем, что миссис Уинстон станет его ругать за эту провинность, поэтому и решил убежать.

– Опрокинув мое кресло?

– О нет! Он просто побежал. Мы попытались его поймать, но он бегает очень быстро, поэтому мы попросили Джонстона помочь нам.

Алек захотел выпрямиться в кресле, но без подлокотников это было невозможно.

– Значит, это Джонстон разбил кресло, – процедил он сквозь зубы.

– Джонстон растянулся на ковре и ударился о кресло. Мак воспользовался этим и убежал на кухню. – Ее великолепные губы печально изогнулись. – Поверьте, повар был очень недоволен...

Несмотря на то что привычный образ жизни рушился у него на глазах, Алек все же смог сказать довольно вежливо:

– У нас нет повара, дорогая. У нас шеф-повар. Антуан очень бы расстроился, если бы узнал, что вы называете его просто поваром.

Джулия презрительно фыркнула.

– Он уже не услышит, как я его называю. Этот человек был непозволительно груб с Маком и всячески его обзывал. – Она нахмурилась и повертела в пальцах кончик своих волос. – Хорошо еще, что я говорю по-французски.

– Вы имеете в виду то, что Антуан ушел из кухни? – осторожно осведомился Алек, вспомнив, сколько месяцев у него ушло на то, чтобы уговорить весьма темпераментного француза оставить леди Берчли и перейти к нему на службу. Это была большая удача. Леди Берчли – одна из важных светских персон, причем из тех, кто постоянно муссировал слухи о его матери. Переманить у нее известнейшего кулинара – разве этим не стоило гордиться?