Саманта Джеймс - Верное сердце

Его слова не только удивили Джиллиан, но и привели в ужас. О да, язык у него был подвешен как нельзя лучше. Он мог отдавать и брать почти на одном дыхании.

– Клянусь Богом, вы позволяете себе слишком много! – воскликнул Иоанн, оскалив зубы. – Но, поскольку я сегодня в особенно благодушном настроении, я готов удовлетворить вашу просьбу. – Он поднял руку, и Роджер Сеймур отступил в сторону, чтобы передать распоряжение короля одному из рыцарей королевской свиты.

Тут же высокая худощавая женщина почтенного вида пересекла двор, держа за руку маленького мальчика. Едва они оказались рядом, женщина присела в реверансе и, схватив руку Гарета, приникла к ней поцелуем.

– Милорд Соммерфилд! – воскликнула она сияя. – До чего же приятно снова вернуться домой!

– Вы правы, Эдит, – произнес он, едва заметно улыбнувшись в ответ на приветствие. – Вы будете щедро вознаграждены за то, что так хорошо заботились о моем сыне.

Он обращался к женщине, однако ни на минуту не сводил глаз с мальчика, который смотрел на него снизу вверх. Выпустив руку Джиллиан, Гарет сел перед ребенком на корточки, жадно разглядывая его золотистые волосы и пухлые розовые щечки.

– Робби, – произнес он хриплым голосом, положив руки на его узенькие плечи. – Мой мальчик. Мой сын.

Робби, протянув ручонку, коснулся покрытой жесткой щетиной щеки Гарета.

– Папа? – произнес он робко. Гарет не сразу смог заговорить.

– Да, малыш, – произнес он наконец сдавленным голосом. – Да!

И он крепко прижал маленькое крепкое тельце к своей груди. Робби доверчиво положил голову на плечо отца.

– Трогательная встреча, – раздался насмешливый голос короля, – но, на мой взгляд, она слишком затянулась, Соммерфилд. – Он сделал знак одному рыцарю, потом другому: – Джеффри, Роджер… – Тут его взгляд задержался на Джиллиан. – Вы тоже можете пойти с нами, девушка, – обратился он к ней надменным тоном, – поскольку именно вашу судьбу я и намерен сейчас решить.

Гарет подхватил Робби на руки, высоко подняв в воздух. У Джиллиан возникло ощущение, что он собирается ответить отказом. Но тут Эдит предложила самой отвести малыша в дом.

– Благодарю вас, Эдит. Возможно, повар на кухне найдет для него лакомый кусочек.

Вскоре они впятером – король Иоанн, Гарет, Джеффри Ковингтон, Роджер Сеймур и Джиллиан – удалились в комнату над главным залом. Ковингтон и Сеймур отступили к стене в дальнем углу комнаты. Джиллиан спрятала руки в складках юбки, чтобы скрыть дрожь, между тем как низкорослый, коренастый монарх расположился в кресле, которое услужливо пододвинул ему Ковингтон.

Иоанн не стал тратить времени зря. Его тонкие губы сложились в злобном оскале.

– Вы предатель? – осведомился он, обращаясь к Гарету.

– Нет, ваше величество.

– Тогда почему вы не прикончили ее, как я вам приказал?

У Джиллиан сжалось сердце. Ей казалось, что полкомнаты уплывает у нее из-под ног. Так, значит, это правда. Не то чтобы она сомневалась в словах Гарета, который уверял, что ему поручено было с ней расправиться. Однако едва она услышала, как король с такой холодной жестокостью решает ее судьбу, как земля ушла у нее из-под ног.

Король тем временем продолжал выплескивать свой гнев.

– Почему она до сих пор жива? – Он с презрительным видом ткнул пальцем в сторону Джиллиан. – Потрудитесь объяснить, лорд Соммерфилд, почему я не могу осудить вас как предателя за то, что вы оказались неспособным ее убить?

– Я вовсе не горю желанием увидеть, как ваши войска, милорд, будут осаждать Соммерфилд, но все же умоляю вас меня выслушать.

О да, Гарету нельзя было отказать в уме. Он знал в точности, что нужно сказать, чтобы спасти свою голову от плахи.

– Ну так выкладывайте! – рявкнул король.

– Мне и впрямь удалось проследить путь леди вплоть до того места, где она скрывалась. Я поднялся на борт корабля, чтобы ускорить путешествие, но как раз когда я уже почти добрался до цели, мой корабль попал в страшный шторм. Каким бы странным это вам ни показалось, очнувшись, я не помнил ничего о своем прошлом – ничего, кроме собственного имени. Когда я пришел в себя, леди Джиллиан была рядом. Именно она вернула меня к жизни.

– Стало быть, вы женились на ней из благодарности – только потому, что она спасла вам жизнь? – Иоанн закатил глаза. – Бог ты мой, Соммерфилд, что за несусветная чушь! До меня доходили слухи о том, что вы были ожесточены и подавлены смертью своей жены и стали совершенно равнодушным ко всему, кроме сына. Уж не утратили ли вы заодно с памятью и свой спинной хребет?

Упрек Иоанна таил в себе изрядный привкус яда. Глаза Джиллиан округлились, она с тревогой ждала, что ответит Гарет на колкость короля. Ей не пришлось долго пребывать в недоумении. К ее удивлению, он беззаботно рассмеялся:

– О нет, едва ли, сир. Я увлекся этой девицей. Я хотел ее.

Этого она никак не ожидала от него услышать. Изумленная Джиллиан во все глаза смотрела на Гарета. Говорил он правду или нет? Едва эта мысль промелькнула в ее сознании, как крепкая мужская рука обхватила ее спину. Указательным пальцем другой он провел беззастенчиво вдоль линии ее декольте, после чего опустил его к ложбинке между грудями – нет, еще ниже!

Вот бессовестный негодяй! Джиллиан едва сумела взять себя в руки, ибо соблазн ткнуть его локтем в живот был слишком велик – и, Бог свидетель, если бы не присутствие короля, она бы наверняка так и поступила! Она стиснула зубы. Заметив это, Гарет лишь усмехнулся и. крепче прижал ее к себе.

Иоанн ударил кулаком по украшенному резным орнаментом подлокотнику кресла.

– Так почему же вы просто не затащили ее к себе в постель и не покончили с этим раз и навсегда? Она несет в себе кровь своего отца!

– И мое семя, – добавил Гарет с нарочитой мягкостью. У Джиллиан пошла кругом голова. Едва она успела прийти в себя, как тысячи самых разных мыслей завертелись в ее сознании. Ужас. Недоверие. Где-то в самой глубине души ей оставалось только радоваться, что она вообще сумела удержаться на ногах – без сомнения, только потому, что пальцы Гарета впились почти до боли в ее руку. Ум ее лихорадочно работал. Какого еще черта он задумал? Зачем ему понадобилось делать подобные заявления? Лишь сейчас до ее затуманенного рассудка дошло, почему он предупреждал ее, чтобы она не спорила с ним и не возражала.

Гарет между тем отошел в сторону ухмыляясь. Он окинул взглядом ее фигуру, задержавшись на выпуклостях грудей под тканью платья – откровенное нарушение приличий. Несмотря на все свои благие намерения, Джиллиан густо покраснела.

– Она была девственницей, когда я впервые увидел ее, – произнес Гарет почти томно, и улыбка на его лице сделалась шире. – Но так продолжалось недолго, не правда ли, моя прелесть? О да, пока я выздоравливал после кораблекрушения, она каждый вечер охотно приходила в мои объятия.