Касси Эдвардс - Горячая зола

– Закутай Небесные Глаза получше, – сказал он ей, – и отнеси ее к Многодетной Жене, а затем возвращайся ко мне. Я уже оседлал для тебя лошадь.

Он повернулся к ней, будто неожиданно им овладела какая-то мысль.

– Ты ведь ездишь верхом на лошади, не так ли?

– Да, – ответила Мэгги, тихо засмеявшись. – Я научилась давно, еще ребенком. Мой отец научил меня всему: плавать, ездить верхом, стрелять из ружья. Меня тогда звали девочкой-сорванцом. Я теперь понимаю, почему отец все это требовал от меня. Он готовил меня к неясному будущему.

– Он был очень умный мужчина, – сказал Соколиный Охотник.

– Да, очень, – сказала Мэгги с грустью в голосе.

Взяв Небесные Глаза на руки, Мэгги минутку постояла с ней, прижимая к себе, затем вышла. Идя к вигваму Многодетной Жены, она почувствовала на себе взгляд. Ей не надо было оборачиваться, чтобы понять, чей это был взгляд. Она знала.

Мэгги выпрямила спину и пошла вперед, хотя глаза Тихого Голоса, казалось, пронизывали ее насквозь.

Солнце образовало в долине легкую дымку, однако каждая черточка ландшафта была различима по форме, цвету и имела свое очарование. Верх гор очерчивался синим, всего чуть-чуть темнее неба.

Лошади двигались вперед легкой рысью вдоль извилистой реки. Мэгги сидела в седле и никак не могла избавиться от мыслей о Тихом Голосе.

– Я еще не говорил тебе, как красиво ты выглядишь с заплетенными в косы волосами и краской, нанесенной по традиции арапахо? – спросил Соколиный Охотник, внезапно нарушив тишину.

Мэгги посмотрела на Соколиного Охотника, зная, чьей работой он восхищается. Если бы только она могла познакомиться с другой молодой женщиной арапахо, которую могла бы назвать подругой! Фактически она имела дело с врагом, и их взаимоотношения с каждым днем приобретали все более нервный характер.

– Спасибо, – сказала она, не дав Соколиному Охотнику никаких объяснений по поводу того, почему она сегодня так причесана, и кто для нее это сделал. Впредь она сама будет заплетать в косы свои волосы.

Она попросит Соколиного Охотника достать для нее краску, необходимую для получения специального цветового эффекта. Никогда больше не позволит Тихому Голосу приблизиться к себе!

К счастью, разговор о ее волосах был забыт сразу же, как только над ними появились орлы. Их было слишком много, даже не сосчитать: одни из них стремительно неслись вниз, другие тихо парили, третьи набирали высоту. От этого зрелища у Мэгги перехватило дыхание.

Зачарованная, она смотрела на то, как птицы разворачивались и устремлялись вниз, чтобы схватить вкусный кусочек из реки.

– Разве в них нет чего-то загадочного? – сказал Соколиный Охотник, натягивая поводья, чтобы остановить свою лошадь.

– Они так прекрасны, – вздохнула Мэгги, – но, Соколиный Охотник, я немного удивлена. Их перья не такие густые, как были у твоего орла. Кроме того, они скорее серые, чем черно-белые.

– То, что ты видишь – молодые птицы, – объяснил Соколиный Охотник, придерживая ее лошадь, пока Мэгги спускалась с седла на землю. – Проходит от двух до пяти лет, прежде чем птенцы приобретают знаменитый белый окрас перьев головы и хвоста. Размах крыла зрелой птицы бывает от шести до восьми футов.

– Ты собираешься поймать одну из этих птиц? – спросила Мэгги, удивляясь, что можно обладать искусством ловли таких птиц. – Возможно, они и молодые, но выглядят слишком большими для того, чтобы их можно было поймать…

– Нет, я не буду ловить птиц, которые летают в небе, – сказал Соколиный Охотник, намотав себе на руку поводья обеих лошадей. Он вел лошадей, идя рядом с Мэгги, не выпуская из виду парящих птиц над головой. – Было бы жестоко отбирать свободу у тех, кто уже вкусил ее. Это я знаю. Когда арапахо заставили жить в резервации, у них отобрали свободу.

Соколиный Охотник замолчал. Мэгги увидела по выражению глаз, что им овладевают какие-то воспоминания, стоит лишь заговорить о жизни в резервации и о свободе. Ее охватило чувство вины, и она понимала его состояние, поскольку сознавала, что белые люди стали причиной боли, отчаяния и унижения не только арапахо, но и всех индейцев.

Она обрадовалась, когда Соколиный Охотник снова заговорил, помогая ей тем самым избавиться от тягостных дум. Приятно было слушать, как он умно и с любовью говорил об орлах.

– Я веду тебя туда, где нашел гнездо с молодыми птенцами, – сказал он. – Там я возьму себе нового друга. Остальных птенцов я оставлю родителям, чтобы они научили их тому, что значит быть орлом: диким, свободным и величественным.

Когда они пробирались мимо одного дерева, Мэгги высмотрела там уютное, прочное гнездо, устроенное внутри разветвления.

– Это гнездо орла? – спросила она, остановившись и показывая на то, что она обнаружила.

Взглянув на гнездо, Соколиный Охотник тихо рассмеялся.

– Нет, это не гнездо орла, – сказал он. – Оно принадлежит балтиморской иволге. Когда в резервацию приходит весна, балтиморские ветра тихо качают их малышей. Именно тогда ты понимаешь, что Великая Невидимая Сила все еще здесь, присматривает за всеми созданиями.

– Ты так много знаешь о животных и птицах, – сказала Мэгги, продолжая идти вперед рядом с ним.

– Всему о птицах и животных меня научил мой старый дед, – сказал Соколиный Охотник, улыбнувшись Мэгги. – Его рассказы сделали мою жизнь более мирной – точно так же, как его любовь, сочувствие и понимание помогли другим людям в трудные времена.

Он немного помолчал, затем продолжил.

– Мой старый дед имеет дар, который заставляет каждого лучше сознавать себя. Он знает способы дать возможность человеку почувствовать себя свободно.

Соколиный Охотник продолжал идти, уводя Мэгги дальше от реки к группе деревьев.

– Дед научил меня, что самым загадочным и самым величественным из всех диких созданий является орел, – сказал он, теперь вглядываясь в деревья. Птицы позади них все еще парили над рекой.

– Никакая другая птица не возбуждает так воображение индейца, – сказал Соколиный Охотник. – Мы наблюдали орла парящим в голубых небесах. Мы видели, как он общается с облаками. Он ничего не боится. Он с открытыми глазами храбро встречает солнце. Орел – это Вакон, могущественный талисман. Все племена признают его силу.

– Будучи ребенком, я много раз наблюдала полет орла, – прошептала Мэгги. – Мой отец любил смотреть на птиц. Сколько раз, стоя на берегу Миссисипи, я через отцовский бинокль смотрела на парящих над головой орлов. Я находила их такими очаровательными, но никогда не думала, что они имеют такое значение для индейцев…

– Ты очень быстро усваиваешь мой образ жизни, – сказал Соколиный Охотник, взглянув на нее.