Лиза Клейпас - Где начинаются мечты

Остановившись несколькими ступеньками ниже, он посмотрел ей в глаза.

– Принцесса, – сказал он и улыбнулся, – почему вы сидите здесь в одиночестве?

Роза тяжело вздохнула, ее пухлые ручки беспрестанно перебирали блестящие пуговицы. Найдя свою любимую ароматную пуговицу, она поднесла ее к носу и понюхала.

– Я жду Мод, – пояснила она хмуро, – она даст маме лекарство, а потом мы будем ужинать в детской.

– Лекарство, – повторил Закери, мрачнея. Какого черта Холли понадобилось принимать лекарства? Еще и двух часов не прошло, как она была совершенно здорова. Или с ней что-то случилось? – От чего лекарство?

– От мигрени. – Малышка уткнулась подбородком в колени. – И теперь мне не с кем играть. Мод слишком устала, и, даже если она согласится, будет не очень-то весело. Она рано уложит меня спать. Как я не люблю, когда мама болеет!

Закери смотрел на девочку, задумчиво хмурясь и задаваясь вопросом: возможно ли, чтобы всего за два часа мигрень так разошлась, что человек был уже ни на что не пригоден? И отчего вообще бывает мигрень? Все мысли о ночных развлечениях мгновенно вылетели у него из головы.

– Оставайтесь здесь, принцесса, – велел он. – Я пойду навещу вашу маму.

– Правда? – Роза с надеждой посмотрела на него. – И вы сможете сделать так, чтобы она опять хорошо себя чувствовала, мистер Бронсон?

Вера, прозвучавшая в этом вопросе, заставила его сердце сжаться. Он осторожно опустил руку на темную головку.

– Боюсь, что нет, Роза. Но я хотя бы узнаю, все ли у нее есть, что нужно.

Оставив девочку, он бросился вверх, перепрыгивая через ступеньки. Когда он подошел к комнате Холли, оттуда как раз выходила Мод, лицо которой выражало озабоченность и тревогу. Он почувствовал беспокойство.

– Мод, – резко спросил он, – что такое стряслось с леди Холланд?

Горничная быстро поднесла палец к губам, призывая к тишине.

– Это ее мигрень, сэр, – шепотом пояснила она. – Мигрень всегда начинается с ходу, и всякий звук, запах и свет причиняют страшную боль.

– Отчего они начинаются?

– Не знаю, сэр. С миледи это происходит с тех пор, как мистер Тейлор нас покинул. Обычно это продолжается один день, но бывает и затягивается, а потом само проходит.

– Я пошлю за врачом, – решительно заявил Закери.

Мод так же решительно затрясла головой:

– Простите, сэр, но в этом нет надобности. Леди Холланд была у специалиста, и тот сказал, что это не лечится. Нужно просто лежать и принимать лекарство, пока не полегчает.

– Я навещу ее.

Горничная встревожилась:

– Ах, сэр, мне бы не хотелось, чтобы вы ее беспокоили! Леди Холланд сейчас не в состоянии разговаривать ни с кем – ей плохо, а от лекарства она делается малость не в себе. И она не… ну, в общем, не так одета.

– Я не стану ее беспокоить, Мод. Пойдите займитесь Розой. Она сидит одна на лестнице.

И, не обращая более внимания на ее возражения, Бронсон вошел в спальню. Он сощурился, давая глазам привыкнуть к темноте, и услышал, как тяжело дышит Холли. Слабый тошнотворно-сладкий запах витал в воздухе, и он с любопытством принюхался. Подойдя к кровати, он нашел на ночном столике бутылку и липкую ложку. Он потрогал ложку пальцем, потом поднес ее к губам и распознал вкус сиропа с опием.

Холли, лежавшая под легкой простыней, пошевелилась, ощутив чье-то присутствие. Ее глаза и лоб закрывала мокрая салфетка.

– М-мод? – прошептала она.

Закери ответил не сразу.

– Я думал, после урока танцев у вас разболится нога, а не голова, – произнес он.

От низких раскатов его голоса она поморщилась:

– Ах… мистер Бронсон… вы должны немедленно уйти. – Она говорила несколько невнятно, очевидно, под воздействием опия. – Я… я не одета… а это лекарство иногда… заставляет меня говорить такие вещи, какие я обычно не говорю…

– В таком случае я настаиваю на своем присутствии.

Раздался слабый смех.

– Пожалуйста, не смешите меня… страшно больно.

Закери опустился на стул, стоявший подле кровати. Под его тяжестью стул заскрипел, и Холли вздрогнула. Когда его взгляд привык к темноте, он увидел светящуюся белизну ее плеч и сладостный изгиб шеи там, где она плавно переходит в холмики грудей.

– Лекарство, которое вы принимаете, милая леди, содержит много опия. Мне было бы неприятно, если бы вы привыкли к нему. Я видел, как здоровые мужчины превращались от него в ходячие скелеты.

– Это единственное, что мне помогает, – пробормотала она. Было ясно, что голова ее одурманена болью и наркотиком. – Я буду спать день или около того… потом мигрень пройдет. Завтра придется пропустить уроки… прошу прощения…

– К черту уроки.

– Ваш язык, – упрекнула она его, вздохнув.

– Как начинается мигрень? Или я сделал что-то такое…

– Нет-нет… без всяких причин. Перед глазами возникают искры. Боль начинается с одной стороны головы или шеи… Затем распространяется, мне становится дурно.

Закери осторожно опустился рядом с ней на кровать. Почувствовав, как кровать просела под его тяжестью, Холли слабо запротестовала:

– Мистер Бронсон… пожалуйста… оставьте меня в покое.

Закери просунул пальцы ей под шею. Между затылком и основанием черепа он ощутил жесткие, напряженные мышцы. От его прикосновения Холли стало больно, и она застонала. Очень осторожно он помассировал ей шею кончиками пальцев. Слеза скатилась из-под салфетки, лежащей у Холли на глазах, и она прерывисто вздохнула.

– Помогает? – прошептал Закери спустя минуту, чувствуя, что напряжение слегка ослабло.

– Да, немного…

– Перестать?

Ее рука мгновенно протянулась к его запястью, чтобы удержать.

– Нет, продолжайте, пожалуйста.

Он стал молча массировать ей шею, и дыхание ее становилось более глубоким, в конце концов ему показалось, что она уснула. Но спустя какое-то время Холли удивила его, заговорив тихо и быстро:

– Мигрени начались после того, как умер Джордж. Первая случилась, когда я целый день читала письма… люди были так добры… они делились своими воспоминаниями… все говорили, что они очень удивлены… хотя никто не был так удивлен, как я. – Голос ее звучал бесстрастно, словно она говорила в глубоком сне. – Такой здоровый человек. Не такой крепкий, как вы, но все же… очень здоровый. Потом появилась лихорадка, и Джордж не мог ничего есть, только пил чай. Неделю он пролежал в постели. Он так быстро терял вес… скулы выступали на лице. На вторую неделю я испугалась, потому что ум его стал мутиться. Он, видимо, знал, что умирает… он начал готовиться. Однажды он послал за своим самым близким другом, Рейвенхиллом… знал его с детства. Он заставил Рейвенхилла и меня пообещать…