Тереза Майклс - Приют любви

С возрастающим ответным восторгом она впервые наблюдала его оргазм. И в ту же секунду безумная, все отметающая волна наслаждения унесла и ее. Все завертелось в бешеном вихре, и она без сил рухнула к нему на грудь...

Откинув волосы, Колтер гладил ее лицо.

– Если я умру сегодня, – проговорил он срывающимся, хриплым голосом, – и мне предложат рай, я не смогу найти там большую радость, чем любовь к тебе.

Элизабет побледнела. Ее глаза мгновенно наполнились слезами. Ум отказывался воспринимать упоминание о смерти, но, смахнув слезы и вглядевшись в его серьезные глаза, она поняла, что ожидание смерти стало частью его жизни.

– Я испугал тебя, любимая.

– Да, – ответила она без колебания, целуя его.

– Я люблю тебя, люблю тебя, – повторял Колтер, обнимая и прижимая ее к себе. Он знал, что теперь может поделиться с ней своими мыслями. – Не страх перед смертью пугает, меня, а ложь, которую я вынужден повторять, глядя в глаза измученных войной людей, чтобы поднять их мужество и восстановить веру в себя. Я должен не замечать мольбу в глазах мальчика, который никогда раньше не покидал дома и тоскует по своей семье, мечтает, что я дам ему отпуск. Тоска и страх – постоянные спутники солдат, и я не знаю, как бороться с этим.

Элизабет взяла его руку, потерлась о нее щекой и поцеловала ладонь. Она понимала, что такое страх, но у нее не хватало мужества разделить с ним его кошмары.

– Расскажи мне, – прошептала она, понимая, что это далеко не все.

Колтер приподнял ее лицо за подбородок.

– Я рискую жизнями, жизнями других людей, мне трудно быть в ладу с самим собой, когда они умирают. – Он видел понимание в ее глазах и был благодарен за то, что в них нет жалости.

– Колтер, эти чувства не делают тебя слабее, они делают тебя сильнее. – Элизабет не могла сдержать слез, ужаснувшись страшному опыту, который принесла ему война, и понимая: то, что он доверил ей свои сокровенные мысли, связало их еще сильнее.

– Вот почему мне так нужна твоя любовь, – проговорил он, выпив слезы с ее щек. – Мне нужно знать, что ты ждешь меня, что ты в безопасности и подаришь мне несколько часов мира и любви...

Он дал ей выплакаться за них обоих. То, что он разделил с ней сжигающие его мысли, которыми никогда ни с кем не делился, каким-то странным образом успокоило его. Ее любовь, ее сострадание будут теперь талисманом, охраняющим его от страшных кошмаров и страхов, которые мучают его по ночам. Воспоминание о времени, проведенном с Элизабет, станет согревать и охранять его.

Она постепенно успокоилась, но он еще долго не выпускал ее из своих объятий, пока звуки пробудившегося дома не проникли в комнату. Вскоре он услышал, как Рут уговаривает Николь не будить маму. Раздираемый противоречивыми желаниями: побыть несколько лишних минут с Элизабет и увидеть дочь, – Колтер, наконец, поднялся.

Элизабет взглянула на него сонными, еще влажными от недавних слез глазами.

– Лежи, любимая, отдыхай. Я сам займусь Николь, – сказал он, направляясь в гостиную забрать одежду.

Она хотела остановить его, но слова замерли у нее на губах. Николь и Колтер нуждаются друг в друге и должны хоть немного побыть вдвоем.

Со вздохом она прилегла на подушку, еще хранившую отпечаток его головы, и тихо улыбнулась, вдыхая слабый мужской запах. Война, Элма, пропавший без вести муж – все отступило. Она спала, слыша сквозь сон светлый, веселый смех Николь и Колтера.

Был уже почти полдень, когда поцелуи вырвали Элизабет из сна. Она сонно улыбнулась, открыла глаза и остолбенела: ее щеки были зажаты между двумя парами губ. Одни были мягкие и липкие от джема, другие окружены щетиной. Желая поддразнить их, она закрыла глаза и вжалась в подушку. Послышался шепот Николь:

– Наша леди не хочет просыпаться. Колтер начал потихоньку щекотать Элизабет, и она, не выдержав, взвизгнула и прыснула от смеха.

И вдруг сообразила, что, пока спала, Колтер вернулся и ухитрился надеть на нее сорочку.

– Спасибо, – прошептала она с улыбкой.

– Мадам, это доставило мне удовольствие. – Его улыбка была откровенно чувственной, глаза вызывающе поблескивали. Молодая женщина отвела глаза, переключив внимание на дочь. – Трусиха, – прошептал он ей прямо в ухо и засмеялся.

Николь начала прыгать на кровати, волосы ее были растрепаны, щека и платье вымазаны мукой – все старания Рут, чтобы девочка была аккуратной, пошли насмарку.

– Мы играли, мама! Мы играли в самые лучшие игры. Иди поиграй с нами! – требовала она, дергая мать за руку.

Лицо Колтера наклонилось над Элизабет.

– Да-да, мама, поиграй с нами в лучшие из игр, – поддразнил он с многозначительной гримасой. Комизм ситуации усиливала полоска муки, пересекающая его бровь. Неожиданно он схватил Элизабет за руки и упал на колени. – Что мне делать с нашей пленницей, принцесса?

– Колтер, прекрати!

– Как быть, чтобы она не выдала нашего секрета? – спросил он девочку, пытаясь удержать извивающуюся Элизабет. – Решай быстрее, а то она вырвется.

– Какого секрета?

– Мы прячемся, – объяснила Николь, сосредоточенно глядя на мать. Потом обернулась к Колтеру: – Мы не будем грубыми.

– Никакой грубости, – повторил он, сильнее обнимая свою пленницу.

– Я придумала! Накормим ее джемом, чтобы она стала липкой! – закричала девочка, хлопая в ладоши и радостно смеясь.

– Несите горшочек джема, моя леди. – И, повернувшись к Элизабет, прорычал угрожающе: – Приготовьтесь, мадам, встретить свою судьбу.

Элизабет с трудом удерживалась от смеха, стараясь изобразить испуг.

Но Колтер не был удовлетворен.

– А теперь мы хотели бы увидеть правильную реакцию на известие о страшной участи, ожидающей вас.

Его тон подсказал ей, что надо закричать от ужаса.

– Мы напугали ее! Мы напугали ее! – завопила Николь, спрыгивая с кровати и выбегая из комнаты.

Элизабет обняла возлюбленного за плечи.

– Я за многое благодарна тебе, но больше всего за то, что ты заставил ее смеяться и забыть о вчерашнем.

Колтер на минуту посерьезнел.

– Она ничего не забыла. Мы утром говорили с ней. Но дети излечиваются от страха быстрее взрослых. – Он поднялся, держа Элизабет на руках. – А теперь, чтобы доставить удовольствие моей принцессе, я должен отнести тебя к ней. – Но его интонация не имела ничего общего с детскими играми. Неся ее в гостиную, он никак не мог оторвать глаз от белой кожи бедра, выглядывавшего из распахнувшегося капота, и припухших от поцелуев губ.

Горшочек с джемом уже ждал. Николь сжимала его в своих пухленьких ручках.

Колтер усадил Элизабет на канапе, с улыбкой поглядев на ее раскрасневшиеся щеки, и отошел в сторону. Затем, не слишком правдоподобно, попытался изобразить барабанный бой. Как только звуки затихли, Николь вышла вперед.