Стефани Блэйк - Великолепная страсть

– Ты обворожительна. Остальные дамы возненавидят тебя за то, что ты приковываешь к себе внимание мужчин.

– Ты и сам недурен, – ответила она.

На нем был мундир кавалерийского офицера, украшенный широким красным поясом и лентой, наискось перехватывающей грудь. Он предложил ей руку:

– Отправляемся?

Бал должен был состояться в помещении британской посольской резиденции, равной своими размерами и архитектурой элегантному особняку где-нибудь в пригороде Лондона. Комнаты были богато меблированы, а стены украшены прекрасными картинами и шелковыми гобеленами. Мраморная лестница вела в бальную залу. В дальнем конце просторной прямоугольной комнаты на помосте под балдахином из мягко мерцающего шелка размещался небольшой оркестр. На площадке для танцев уже толпились многочисленные пары, туалеты которых переливались и сверкали всеми цветами радуги: платья из тюля и вуали, бархата и парчи, шелка, атласа и шотландской шерсти ярких цветов, красного и желтого, персикового и оранжевого, яблочно-зеленого и цвета спелой дыни, ярко-розового и золотого. Они уже кружились по комнате в стремительном вальсе. Юбки женщин развевались, как надувные шары, и с балкона все это походило на море пестрых цветов. Мелькали прекрасные ножки и, когда в танце юбки приподнимались, сверкали шелковые чулки.

Штатские были одеты в обычные вечерние костюмы, длинные фраки с разлетающимися полами, хлопавшими за их спиной, как птичьи крылья. Военные были в мундирах британской, американской, итальянской, русской, японской и французской армий, и их цвета и оттенки могли поспорить с пышными туалетами дам.

За все те годы, что Майра провела в Китае, столько раз виденные одни и те же лица превратились для нее в безликую массу. Поэтому в редких случаях, когда появлялось новое лицо мужского или женского пола, ее внимание невольно переключалось на него, и незнакомец или незнакомка казались оригинальными и яркими.

И когда она спускалась по мраморной лестнице в бальную залу, опираясь на руку Брэда, Майра обратила внимание на мужчину в мундире, который показался ей на голову выше всех остальных военных высокого ранга. Он был, безусловно, высоким – по крайней мере шести футов четырех дюймов ростом, весьма импозантен и одет в мундир офицера легкой кавалерии британских войск, серый с пышным пластроном и золотой пряжкой на поясе из скрещенных сабель. У него были острые и резкие черты лица и светлые вьющиеся волосы, и, когда он улыбался, его синие глаза и рот выдавали недюжинный сардонический ум и уверенность в себе, переходящую в наглость. Майра сразу поняла, что обратила на себя его внимание. Он неотрывно смотрел на нее поверх напудренных обнаженных плеч своей партнерши.

– Кто этот привлекательный мужчина? – спросила она Брэда.

– О ком ты спрашиваешь? О каком мужчине? О! Должно быть, ты имеешь в виду майора Шона Флинна. Он временно остановился в Пекине по пути к постоянному месту назначения в качестве военного атташе при британском вице-короле в Индии, в Калькутте.

– И его жена здесь?

– Нет, он не женат. Хорошая добыча для любой незамужней дамы здесь. Ну, например, для дочери немецкого консула Брунгильды, или как там ее зовут.

Майра рассмеялась:

– Не думаю, что она во вкусе майора.

Майор Флинн присоединился к ним за столом с напитками. Подойдя, он хлопнул Брэда по плечу:

– Послушайте, старина, не представите меня своей дочери?

Брэд и Майра рассмеялись, и она погрозила ему пальцем.

– Как свидетельствует ваше имя, Флинн, вы ирландец, а ирландцы известные краснобаи и шутники. И ясно, что вы просто подшучиваете над нами, – сказала она.

– Лесть вымостит вам дорогу всюду, Шон, – заметил Брэд. – Ничего себе дочь!

– Не окажете ли честь подарить мне следующий танец, миссис Тэйлор? – спросил Флинн.

Она посмотрела на Брэда, и он кивнул, выражая согласие.

– Потанцуй с Шоном, Майра, – сказал он. – Мне надо обсудить кое-какие дела с бароном фон Кесслером. Увидимся позже.

Майор Флинн стремительно обнял ее и повлек на площадку для танцев.

– Я всегда считала себя высокой для женщины. Но рядом с вами я, вероятно, выгляжу худосочной и маленькой.

Его белые зубы сверкнули в лукавой улыбке.

– Это вы-то худосочная? У вас, девочка, самая прекрасная фигура, какую мне доводилось когда-либо видеть. Она совершенна во всех отношениях.

Майра картинно подняла глаза к потолку.

– И опять-то вы потешаетесь надо мной. А что господин Флинн делает на британской службе?

– Я должен с чувством вины признаться, что моя семья принадлежит к числу членов «Асенданси».

– «Асенданси»?

– Да, это Ассоциация английских землевладельцев, которым от английской короны были пожалованы огромные земельные наделы. Они осели в Ирландии и превратили в рабов подлинных хозяев страны. И так поколение за поколением, пока они не прижились в Ирландии и не стали себя чувствовать ее уроженцами, хотя истинно ирландский характер и душа им не достались в наследство. Мой дед с материнской стороны был из Лимерика, а отец, школьный учитель по профессии, влюбился в дочь своего патрона и женился на ней. Но, когда в Ирландии был неурожай картофеля и голод, не было особой нужды в школьных учителях. Дети, не умершие от голода, провели все свое детство и юность на полях, работая по двенадцать часов в сутки. У моих родителей были средства, позволившие им эмигрировать в Англию, где мой отец нашел работу преподавателя физики в Королевской военной академии в Сандхерсте. Собственно говоря, эта академия и есть моя альма-матер.

Его синие глаза приобрели отрешенное выражение, и она подумала, что такие глаза бывают только у ирландцев.

Он вздохнул:

– Я служу английской королеве, это верно, но глубоко в душе я чувствую себя сыном Эрина.[13] – Он невесело усмехнулся: – Ну, хватит обо мне, должно быть, я наскучил вам своим рассказом до тошноты.

– Напротив. Я заслушалась. А что вы будете делать в Индии?

– Я должен сформировать особый полк, который будет заниматься борьбой с душителями.[14] Не думаю, правда, что это принесет большую пользу. Это все равно что уничтожать тараканов. На место каждого убитого претендуют двое новых.

– Я вспоминаю, что читала что-то о душителях. Это ведь профессиональные убийцы, верно?

– Да, и они душат свои жертвы.

– Они убивают ради наживы?

– Разумеется, из-за денег, а впрочем, и из мести – это два главных мотива убийств на любом уровне, будь то частные лица или борьба одной нации против другой. Естественно, что душители, как и все остальные убийцы, подводят теоретическую базу под свою деятельность. Они объясняют ее религиозными убеждениями, стараясь таким образом возвысить свое гнусное ремесло. Впрочем, все так делали – достаточно вспомнить крестоносцев.