Персия Вулли - Гвиневера. Дитя северной весны

Нидан кивал в знак согласия, и мой отец, помня, что сам Утер был не совсем здоров, высказал гонцу предположение, что было бы благоразумнее подождать с походом, пока Утер и его союзники окрепнут и лучше подготовятся.

Королевский гонец высокомерно вскинул голову.

— Король Утер готов к сражению, — объявил он, — даже если ему придется предстать перед войском в паланкине. Он сильный и храбрый человек, господин, и рассчитывает на твою поддержку Если он, находясь в таком состоянии, готов встретиться с врагом, ты, конечно, сумеешь решить проблему с припасами?

Кети говорила, что кельтов можно заставить совершить любую глупость, если воззвать к их гордости, поэтому после горячих споров о том, каким путем ехать и как везти поклажу, Руфон предложил нагрузить на каждую верховую лошадь тюки с сеном, отчего телег будет меньше. В конце концов вопрос был решен.

Воинским отрядам был послан приказ встречаться у Эйр Гэп, и мы начали собирать и упаковывать все необходимое. Вечерами мы все сидели у очага, отмеряя веревки, делая петли и привязывая холщовые бечевки к фуражным сумам, а Эдвен воспевал славу былых побед. Через неделю мы были уже в дороге. Домашние проводили мужчин до тропы, по которой мы должны были ехать в безопасное укрытие крепости Мот на то время, пока воины будут в походе.

Я не помнила, чтобы отец когда-либо уходил в поход, и предстоящие события волновали меня. Когда пришла пора разделяться, я хлопала в ладоши, кричала напутственные слова и пела с таким восторгом, какого можно было ждать от любого отпрыска воина.

Мое прекрасное настроение не омрачилось и тогда, когда мы свернули на тропу, потому что Мот — место дикое и первозданное, словно не тронутое временем. Гигантская серая скала гордо вздымалась со стороны ската холма, резко выдаваясь над бурными водами в том месте, где залив Солуэй Ферт сливается с рекой Солуэй. Круглые дома с пологими тростниковыми крышами сгрудились у основания скалы, как грибы, поднимаясь по склону пологого галечного берега к крепостному валу. А на самом верху располагалась крепость, опрятная и готовая к бою, как сокол. Эта крепость казалась удивительно подходящим местом для того, чтобы переждать войну.

Как только миновала пора сильных весенних бурь, наступила прекрасная погода, а вместе с ней появилась возможность обследовать берег и близлежащие леса. Мы собирали для Гледис нежные стебли морской капусты и приносили ей странные полые грибы, известные под названием сморчки, росшие на кострищах, оставшихся после Белтейна. В лесу на горе рыжие белки роняли на нас шелуху сосновых шишек, а однажды мы наткнулись на выводок зайчат, которые как бешеные носились по поляне, иногда вставая на задние лапы и дерясь друг с другом, словно дети. Я расхохоталась, и они кинулись в лес отчаянными скачками.

И все же, несмотря на чудесное весеннее настроение, нас не покидали страх и беспокойство за наших мужчин, сражавшихся с саксами. Это становилось особенно заметным на вечерних посиделках у очага, где голос Кевина, только начавший ломаться, был единственным мужским голосом.

Потом в один из дождливых, серых дней на берегу появилось несколько путников. Они шли медленно из-за того, что тащили носилки. С такого расстояния я не могла четко разглядеть отца, но никто другой не мог бы ехать на его жеребце, а вот коня Нидана вели домой без всадника.

Обескровленный, измученный, лучший воин короля едва приоткрыл глаза, когда его довезли до крепости. Отец помог донести Нидана до тюфяка у очага, и Кети принялась лечить его травами. Остальные, промокшие и уставшие, молча съели горячий суп из крапивы, поставленный перед ними Гледис, и легли спать. Руфон немного задержался у очага, но подробно рассказывать о сражении отказался.

На следующий день, когда солнце принесло тепло, все жители селения собрались в крепости, захватив с собой подушки или коврики, и удобно расположились на широкой плоской вершине скалы.

Мне всегда доставляло особую радость сидеть там, когда вокруг свистит ветер, черноголовые чайки бесконечно кружат под скалой и воды реки Раф журча несутся к королевству потустороннего мира Аннон. За устьем узкого залива, в лесах, на вершине соседнего горного хребта прячется древняя крепость, а в погожие дни рыбаки выходят из своих хижин, чтобы попытать счастья в переменчивых приливах. Сегодня я нашла себе местечко в стороне, на обрыве, и смотрела на море, пока Эдвен излагал новости о последней битве Утера.

Он начал с перечисления его заслуг, что и предсказывал Кевин во время нашей поездки к озеру. Слушая барда вполуха, я бездумно уставилась на неторопливые, искрящиеся волны залива. Даже в туманные дни их узоры состоят из света и тени, и Нонни говорила, что именно отсюда души уходят в ту незнакомую страну, где зал для праздников украшает волшебный котел. Я гадала, чьи души бродят там сегодня — недавно умерших, которые направляются на пиршество в Аннон, или тех, что возвращаются в наш мир, чтобы возродиться в новых людях.

Слушатели охнули, узнав о смерти Утера, и я резко привстала, вспомнив, как обсуждался вопрос о его наследнике. Но Эдвен уже говорил о новом герое, таинственном сыне Утера, долгое время скрываемом Мерлином. Этот юноша внезапно появился из ниоткуда и увлек за собой войско.

— И вот, — заключил бард, пробегая пальцами по струнам арфы, — неожиданно на горизонте вырос Артур Пендрагон, похожий на огнедышащего дракона, мчащегося в ореоле по ночному небу.

Слушатели заулыбались и захлопали в знак одобрения, хотя трудно было сказать, чем вызван их восторг — появлением Артура или описанием Эдвена. У меня же из головы не выходила мысль, что между Регедом и угрозой со стороны Уриена стоял мальчик, едва ли старше Кевина. Я следила, как бегут по заливу волны, и думала, что уготовила судьба юному королю.

— Возможно, — тихо сказал Кевин, наклоняясь ко мне, чтобы не слышали другие, — это великий король, которого предрекали древние, чье правление будет подобно комете.

Я уже забыла о старинном пророчестве и сейчас кивнула, припоминая. Я надеялась, что оно будет счастливым для юноши, потому что по-своему мы должны быть ему благодарны.

Гледис позвала меня помогать готовить праздничный пир, и я вскочила и побежала на кухню, тут же забыв о будущем короле.

Воины были не единственными, кто пострадал в последнем сражении Утера. Плохие дороги и урезанные рационы сильно утомили и истощили лошадей, поэтому было решено вывести их летом на пастбище. Я радовалась за лошадей, но расстроилась из-за себя, потому что это означало, что двор не сможет никуда выехать.

Мы расположились у озера Дсевентуотер, в поселении на холме, с которого открывался вид на широкую долину, идущую от озер к Пеннинам. Это старинное поселение, построенное тяжелым трудом многих поколений из каменных плит, и, по-моему, его главным преимуществом являлась близость к древним тропам, огибающим горные хребты.