Лаура Кинсейл - Охотник за мечтой

– Я сообщу Белмейну. – Леди Белмейн сжала губы, скользнула по лицу Зении коротким встревоженным взглядом, потом посмотрела на ее сжатые руки и вышла из комнаты.

Глава 12

Лондон, декабрь 1841 года

На столе в холле хозяина дома ожидала визитная карточка. Майкл Брюс, вернувшись домой после традиционного ежемесячного обеда в отеле «Линкольн», взглянул на нее и остолбенел, а потом, сняв перчатки, взял карточку.

На изысканном, чрезвычайно тонком картоне мелким каллиграфическим почерком было написано имя: Арден Мэнсфилд, виконт Уинтер, а в углу твердым почерком сделана приписка черными чернилами: «Клуб путешественников» или отель «Кларендон».

Майкл Брюс тряхнул головой, надолго зажмурился, а потом снова покачал головой, и от ужаса усмешка застряла у него в горле.

– О Боже! Господь всемогущий, я уже слишком стар для таких штук, – пробормотал он. – Марианна! – крикнул он, повернувшись к лестнице, и через две ступеньки побежал наверх.

Отнюдь не всю свою жизнь Майкл Брюс прожил тихо и спокойно в Марилебоне. В юности, во время расцвета могущества Наполеона, он путешествовал по континенту. В двадцать лет он стал свидетелем пушечного обстрела Копенгагена и в двадцать один пробрался за вражеские укрепления во время испанской войны. В двадцать два он жил со своей любимой – дерзкой, чувственной, высокомерной, необыкновенной женщиной на одиннадцать лет старше его. Он согревал ее в своих объятиях на омываемой волнами скале, когда корабль, бросив их, ушел с Кипра. Он последовал за ней в восточные дворцы и ночи напролет курил с пашами и арабскими принцами, с пистолетом наготове плечом к плечу с ней ожидая нападения бедуинов. Она в одно и то же время унижала и обожала его, открывала ему свою душу, но постоянно оставляла его в тени своего существования. Он умолял ее выйти за него замуж и только много позже понял, что его жизнь превратилась бы в кошмар, если бы она согласилась на его предложение. Он оставил ее на побережье Ливана. Она сама настояла на том, чтобы он уехал. Он отправился в путь, унося в памяти ее заплаканное лицо, и в Константинополе нашел очаровательную тихую девушку, которая боготворила его, – первую из многих последовавших за ней, которые в конце концов привели его домой через Францию. Когда он был юным, женщины влюблялись в него так же легко, как дышали, а он никогда не говорил им «нет». Даже Эстер Майкл не сказал последнего «прощай», непонятно почему, но в глубине души он всегда питал иллюзию, что может вернуться. Он даже строил планы привезти ее во Францию, но она отказалась приехать. К своему стыду, он иногда вспоминал о ее отказе с облегчением.

Как он полагал, он испытывал склонность участвовать в самых трагических событиях: к тому времени он страстно влюбился в маленькую Элджи и запутался в безнадежных попытках спасти ее мужа, маршала Нея, от расправы. Затем состоялись славное – позорное – бегство Лавалетта из парижской тюрьмы, арест Майкла за государственную измену Франции и судебный процесс уже над ним за участие в содействии беглецу и последовавшее собственное заключение на шесть месяцев в тюрьму де ла Форс. Как все было давно, очень давно! Тогда его дочери, вероятно, исполнилось всего два года. Майкл вернулся в Англию своего рода героем, газеты называли его «Лавалетт Брюс». А потом в его жизни появилась Марианна – тихая, улыбающаяся вдова Марианна, которая неожиданно и резко превратила все его запутанные интриги и авантюры в пустые дурачества. Она просто отказалась от легкой связи и объявила, что будет видеться с ним только с разрешения его и ее семей. Скромная, честная Марианна придерживалась в отношениях самых высоких нравственных правил, где не было места объяснениям и извинениям, хотя Майкл слыл их мастером. Он не знал, на самом ли деле вернулся бы в Ливан за своей дочерью. Ему хотелось думать, что вернулся бы, и он считал, что Эстер, видимо, была уверена в этом, иначе она не хранила бы так свято свою тайну…

Майкл Брюс шел под вечерним дождем, вертя в кармане визитную карточку виконта Уинтера. Возможно, и нет ничего странного в том, что его прошлое вернулось к нему в образе дочери, если учесть, какое оно было. Но он чувствовал себя в полной растерянности, получив приглашение от человека, который, как предполагалось, умер два года назад, отца его внучки; и он, быть может, хотел – а быть может, и нет – признать его существование; он, быть может, согласится – а быть может, и нет – с хитрой уловкой, которую они придумали; он, возможно, был – а возможно, и нет – таким человеком, которого Майкл в свои пятьдесят четыре года мог хорошенько отделать за то, что тот воспользовался его невинной дочерью, независимо от каких бы то ни было оправданий.

Когда дверь в отдельный кабинет «Кларендона» открылась, Майкл увидел, что он вряд ли сможет отделать виконта Уинтера. Моральные принципы не могли перевесить двадцатилетнюю разницу в возрасте и бойцовский вес, который на вид равнялся четырнадцати стоунам. Мужчина, принимавший его, был мощного телосложения, с темным загаром, и производил впечатление сжатой пружины.

– Майкл Брюс, – представился Майкл, сняв намокшую шляпу.

– Уинтер. – Виконт протянул Майклу руку, глядя на него ясными ярко-голубыми глазами. – Вы пришли один, сэр?

– А кого я должен привести с собой? – Какой-то злой гений потянул Майкла за язык, но он сразу же пожалел о своих словах, когда увидел, как изменился в лице лорд Уинтер.

– Она еще не добралась до вас? – спросил виконт глухим голосом.

Майклу стало жаль его, и он простил ему все, но заставил виконта еще немного пострадать, нарочито медленно укладывая свою шляпу и перчатки на стол у двери.

– С Зенией все в порядке. У вас родилась дочь.

Виконт Уинтер побледнел, а затем под загаром стало видно, что его лицо сделалось красным. Майкл решил, что виконт совсем не так стар, как выглядел на первый взгляд, вероятно, из-за пережитых приключений. Казалось, он не знал, куда девать свои загорелые до черноты руки, и тупо смотрел на них, а затем сунул их за спину и отвернулся.

– Что ж, – угрюмо заметил он, – если она примет меня, я хочу все узаконить.

– Но вы уже сделали это, разве нет? – мягко спросил Майкл и скривил губы, по-настоящему жалея беднягу. – Леди Уинтер находится в резиденции в Суонмире с мисс Элизабет Люсиндой Мэнсфилд в детской.

Лорд Уинтер с нескрываемым удивлением оглянулся на него. На мгновение показалось, что он собирается отказаться от своего заявления, но затем он нахмурился, и на его лице не осталось ни малейшего намека на какие-либо эмоции.

– Да, конечно. – Он бросил Майклу скрытный, понимающий взгляд.