Нэн Райан - Твоя, только твоя

Зимой 1861 года настроение в Мемфисе было неважным. Все понимали, что положение Конфедерации опасно и неустойчиво. Обстановка была очень напряженной.

В настроениях южан преобладали страх и беспокойство. В Мемфисе были и свои проблемы. Дело в том, чти город, разделился – часть горожан, главным образом крупные землевладельцы и рабовладельцы, энергично выступали против экономического давления Севера. Они говорили, что ни в коем случае не допустят, чтобы эти заносчивые янки диктовали им, как они должны жить. Если понадобится, они будут сражаться до последнего вздоха. Другие – главным образом те, у кого не было ни земли, ни рабов, – считали, что личные финансовые интересы не должны приниматься во внимание, когда речь идет о судьбе страны. Они собирались в случае войны поддержать северян.

Город, как и вся страна, разделился на два враждующих лагеря, и теперь ежедневно на улицах возникали споры и потасовки.

Среди тех, кто считал необходимым преподать урок янки, сующим нос не в свое дело, самым яростным был Джон Томас Пребл. Мэри была рада, что отец, наконец, очнулся от жуткой летаргии, в которую он погрузился после смерти жены, но она серьезно опасалась, что с началом военных действий он отправится воевать.

Женщина поделилась своими опасениями с Лией Томпсон, дружелюбной уроженкой Нашвилла, которая вместе со своим рослым и крепким мужем Вильямом и четырьмя детьми жила теперь по соседству, в усадьбе, которую они купили у сбежавшего Преса Темплтона.

Мэри сразу же полюбила всех Томпсонов. Лия была дружелюбной, добродушной и некрасивой женщиной тридцати восьми лет. Она искренне любила людей, ей нравился ее новый дом на высоком берегу Миссисипи. Лия обожала своих здоровых и счастливых детей и, конечно же, обожала своего грубоватого рыжеволосого мужа Вильяма.

Мэри тотчас же почувствовала, что может доверять новой знакомой, и действительно многое доверяла ей, не опасаясь, что Лия кому-то разболтает. Женщины делились секретами, догадками и опасениями.

В один из прохладных февральских дней Мэри Элен поплотнее закуталась в шаль и отправилась по Риверроуд к старому поместью Темплтонов, чтобы повидать Лию.

– Меня очень беспокоит отец, – сказала она Лие прямо с порога. – Он отправился к Мартину, на конный завод, чтобы купить быстрого и выносливого коня.

Лия была удивлена.

– Твой отец опытный наездник. Я уверена, что он справится с любым конем.

– Да, я знаю. Но он ищет коня, чтобы отправиться на войну.

Лия рассмеялась – заявление Мэри показалось ей просто абсурдным.

– На твоем месте я бы не стала так беспокоиться. Даже если война и начнется, Конфедерации уж точно не понадобятся мужчины в возрасте мистера Пребла. Кроме того, Вильям говорит, что война будет недолгой и мы, конечно, победим. Он также говорит, что у южан лучше военное руководство, потому что все лучшие офицеры – южане. Я уверена, что все они будут сражаться на стороне родных южных штатов.

Лия улыбнулась и доверительно сообщила:

– Я думаю, что все южане, закончившие Вест-Пойнт и военно-морскую академию…

Мысли Мэри тут же обратились к Клею. Если начнется война, оставит ли он службу и станет воевать на стороне южан? Или останется верен северянам?

– И, я думаю, наши без труда победят! – заключила Лия.

– Думаю, что ты права, – рассеянно ответила Мэри. – Пожалуй, я пойду домой, может быть, папа уже вернулся.

Прохладным апрельским днем Мэри была с отцом в хлопковой конторе, когда разносчик телеграмм проскакал по Франт-стрит, крича:

– Борегар обстрелял форт Самтер! Генерал потребовал сдачи форта. Президент Линкольн выпустил прокламацию, призывая добровольцев сражаться за Союз! Война!

Как только Джон Томас услышал, что Виргиния связала свою судьбу с Конфедерацией, он тут же собрал ополчение жителей графства Шелби и назвал его «Серыми из Городка на Утесе». Оседлав нового чалого коня, Джон Томас Пребл повел свой отряд на север, навстречу армии генерала Ли.

Мэри стояла на веранде и махала ему вслед.

На поясе у отца была дедушкина сабля, сохранившаяся с тех времен, когда тот воевал с британцами в войне за независимость. Длинные ножны сверкали в лучах яркого солнца Теннесси. Расправив плечи, Джон Томас ехал во главе своего войска с гордой осанкой военного.

Повернувшись в седле, он весело помахал дочери.

Отец помолодел на глазах. Он больше не был пятидесятивосьмилетним стариком, похоронившим себя в своих комнатах. Он выглядел лихим молодцом, отправляющимся сражаться за любимую родину.

Мэри закусила губу.

Со слезами на глазах она стояла на широкой веранде Лонгвуда и смотрела вдаль, пока ее отец не скрылся из виду. Несмотря на теплое солнце, ее бил озноб. У Мэри было предчувствие, что она больше никогда не увидит Джона Томаса. В этот момент она очень остро ощутила свое одиночество.

Тяжело вздохнув, женщина вернулась в опустевший молчаливый дом.

В июне в штате Теннесси прошел референдум. Несмотря на сильные просеверные настроения, было принято решение присоединиться к Конфедерации. Штат Теннесси присоединился к ней последним.

В конце июля, через три месяца после отъезда Джона Томаса, пришло известие, что он убит. Джон Томас Пребл погиб в первой же большой битве гражданской войны. Мэри осталась совсем одна.

Но горевать было не время.

Состояние Преблов стало таять еще до войны и было существенно уменьшено событиями, разделившими страну. Морская блокада разрушила британский хлопковый рынок. Когда объявили о займах в пользу армии южан, Мэри поняла, что оказалась в сложном финансовом положении. Этой весной на огромных плантациях было посажено очень мало хлопка. К концу лета разбежались все рабы.

Наступала осень, а конца войны все не было видно. В Мемфис приходили сообщения об огромных потерях южан. К Рождеству не осталось ни одной семьи, которая бы не потеряла отца, мужа, брата, сына, любимого.

Топот марширующих ног и барабанная дробь на улицах не прекращались, как не прекращались стоны и крики раненых и умирающих – их доставляли с поля боя в госпиталь графства Шелби, куда Мэри устроилась работать на добровольных началах. Решив внести свою лепту в правое дело, она неутомимо выхаживала солдат, раненых и покалеченных в бою. Для многих из них ее склоненное лицо стало последним, что они видели на этой земле.

Война приблизилась к дому, когда армия Гранта встретилась с армией генерала Альберта Сидни Джонсона в Питсбурге. Войска высадились в сотне миль к востоку от Мемфиса. Началась битва при Шилоу, и река Теннесси окрасилась кровью лучших сынов Конфедерации.

В конце того же месяца адмирал Дэвид Фаррагу занял Нью-Орлеан. Это был сильнейший удар по Конфедерации. И Мэри вместе со своими соседями стала опасаться, что янки придут в Мемфис по Миссисипи.