Барбара Картленд - Лиса в ловушке

— Вы думаете, ваш отец помешает вам осуществить ваши намерения, мисс Невада?

— Я думаю, моему отцу все это в высшей степени безразлично, — грустно ответила девушка, — но вы же представляете себе, что скажут мои друзья и знакомые, какие сообщения появятся в газетах! Об этом раструбят по всему свету. И я не успею опомниться, как стану членом какого-нибудь благотворительного комитета, не имея никакого контакта с детьми, не имея возможности самой о них заботиться, как я могла бы делать это здесь.

— Я полагаю, что скорее всего так оно и будет.

— Значит… вы мне поможете?

В глазах и голосе Невады появилась надежда, которой раньше не было.

Он подошел к ней совсем близко и, глядя ей в лицо, сказал:

— Мне кажется, все ваши проблемы мог бы разрешить ребенок, Невада, но почему бы не ваш собственный?

Она посмотрела на него с удивлением. Невада никак не ожидала услышать от него подобное.

Медленно, очень медленно, словно давая ей возможность поверить в реальность происходящего, Тайрон нежно обнял ее и привлек к себе. «

— А если бы его отцом стал я? — спросил он. — Что бы ты на это сказала, Невада?

Ей показалось, что весь мир застыл в неподвижности. И потом его губы прикоснулись к ее губам.

Это было именно то, чего ока желала, к чему стремилась, о чем мечтала.

Сначала его поцелуй был нежным, словно он боялся испугать ее. Но когда он ощутил мягкость ее губ, податливость ее гибкого тела, Тайрон обнял ее крепче, и его поцелуй стал требовательным, настойчивым и страстным.

Невада чувствовала, что оба они словно стали частью заката, розовых скал, прекрасной долины, как будто через ее губы он овладел ее душой.

Подняв голову, он взглянул в ее сияющие счастьем глаза, и только теперь она смогла прошептать идущие из самого ее сердца слова:

— Я люблю тебя! Люблю!

— И я тебя, — с улыбкой признался он. — Неужели ты могла подумать, что я позволю тебе ухаживать за чьими-то детьми, кроме моих?

— Я думала… ты хочешь отослать меня обратно.

— Еще до того, как я привез тебя сюда, я знал, что ты принадлежишь мне, любимая, и что к прежней жизни нет возврата, — горячо сказал Тайрон.

— Но ты ненавидел меня… презирал и был… так жесток.

— Это было потому, что я знал, что ты совсем другая, не такая, какой кажешься на первый взгляд. Я хотел встряхнуть тебя как следует, чтобы открылась твоя подлинная сущность. Но я не знал, дорогая моя, что тебе пришлось вынести.

Он снова поцеловал ее, и она приникла к нему и не отпускала, пока Тайрон не почувствовал, как дрожь пробежала по ее телу.

— Ты никогда больше не будешь одинока, — прошептал он. — Я обещаю тебе это. Мне нужна твоя любовь. Я просто не смогу без нее жить.

— А вдруг я тебе… наскучу? Вдруг ты сочтешь, что я… слишком тебя люблю? Вдруг я покажусь тебе навязчивой?

Тайрон улыбнулся.

— Это невозможно, дорогая! Ты не можешь любить меня слишком, и мне всегда будет нужна не только твоя любовь, но все, что принадлежит тебе — твои глаза…

Он нежно поцеловал их.

— ..твои изумительные пылающие волосы. Тайрон благоговейно прикоснулся к огненным локонам, рассыпавшимся у нее по плечам.

— Если бы ты только знала, какая мука была не дотрагиваться до тебя, не целовать тебя.

Он целовал ее щеки, уголки рта и вновь и вновь ее губы.

— Я хочу целовать тебя всю, моя красавица, твое изумительное тело и особенно твои маленькие ножки, вымытые хной.

Глаза Невады сверкали как звезды. Она в смущении спрятала лицо у него на груди.

— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты любил меня, — прошептала она. — Но как я могу состязаться с… танцовщицей?

На мгновение Тайрон застыл от удивления. Потом, взяв ее пальцами за подбородок, он поднял вверх ее личико.

— Танцовщица? Какая танцовщица? — удивленно спросил он, не сразу сообразив, о чем она говорит. Увидев выражение ее лица, Тайрон рассмеялся.

— Неужели ты ревнуешь? Глупышка моя ненаглядная, ты ревнуешь, а я и не догадывался об этом!

— Она была так хороша, и я видела, как шейх… подарил ее тебе.

— Да, то, что ты видела, — улыбнулся Тайрон. — Но если бы ты знала об этой стране немножко больше, любовь моя, тебе бы было известно, что все, что тебе понравится в доме марокканца, тебе обязательно предлагают в подарок.

Он поцеловал Неваду в лоб.

— Шейх, как и следовало ожидать, предложил мне, своему почетному гостю, в дар свою самую лучшую танцовщицу. Это обязательная любезность, учтивость с его стороны, но с моей стороны было так же обязательно отказаться от такого щедрого дара.

— Так ты… отказался?

Глаза Невады с недоверием смотрели на него, губы дрожали.

— Отказался, дорогая, потому что я был уже увлечен некоей другой особой, очень капризной и своенравной, но неотразимой, которую я уже любил, но пытался бороться с этим чувством.

— Я тоже боролась с любовью к тебе, — прошептала Невада, — но когда я думала о той танцовщице…

— Что же ты о ней думала?

— Я понимала, что не могу… состязаться с ней… Но я хотела оказаться в твоих объятиях… близко к тебе… Я желала, чтобы ты любил меня, так как мне казалось, ты любишь ее.

— Наша любовь друг к Другу, мое сокровище, совсем не то, что могла бы дать мне танцовщица или какая-либо другая случайная женщина, — мягко сказал Тайрон.

Он обнял ее еще крепче.

— Всю мою жизнь я искал женщину, которую мог бы полюбить так, как я люблю тебя. Возможно, потому, что я долго жил на Востоке, мне хотелось завоевать ее, подчинить себе полностью, если хочешь, чтобы убедиться в том, что она моя и только моя и никогда не будет принадлежать другому.

— Я люблю тебя! — сказала Невада, поднимая на него глаза. — Я люблю тебя беспредельно… всем моим существом… Я никогда не могла бы полюбить другого.

— Я думаю, чтобы быть уверенным в этом, мне следует держать тебя здесь вдали от чужих глаз и никогда не позволять тебе видеть кого-нибудь, кроме меня, или выходить без чадры.

— Так и будет, если ты… этого хочешь, — с готовностью сказала Невада.

— Ты это серьезно?

— Все, чего я хочу, это быть с тобой. Ты вся моя жизнь! Для меня никого не существует другого, кроме тебя… и только тебя!

Последние ее слова заглушил его страстный поцелуй. Оба они задохнулись в нем. Отразившиеся в глазах Тайрона лучи заката вспыхнули в них пламенем.

— Я люблю тебя бесконечно, — сказал он, — и хотя я желал бы всегда быть с тобой, с тобой одной, но, к сожалению, есть многое, что нам предстоит сделать.

— О чем ты говоришь? — настороженно спросила Невада, боясь, что что-то может помешать ее счастью.

— Все это кажется таким неважным, незначительным сейчас, по сравнению с нашим чувством друг к другу, но дело в том, что мне предложили должность. Я очень надеюсь, что ты не будешь возражать, чтобы я ее принял.