Аманда Квик - Сильнее магии

– Как ты совсем недавно сказал мне, это не имеет никакого значения, – заметила она.

– Нет, этого я не говорил, – поправил ее Таддеус. – Я сказал, что мог бы вести себя несколько иначе. Есть разница.

Леона сосредоточила все свое внимание на платье.

– Послушайте-ка, сэр, а что, все джентльмены такие же болтливые после подобного акта? – спросила она.

– Не могу ничего знать обо всех мужчинах. – Таддеус взял свои брюки с верстака. – А вот я обычно бываю не склонен вести долгие разговоры. – Надев и застегнув брюки, он потянулся за рубашкой. – Но для меня все тоже было внове. Так что ты – не единственная невинная особа здесь.

Леона, застегивавшая до этого крючки на платье, замерла.

– Прошу прощения, не поняла? – переспросила она.

– Просто поверь мне, когда я говорю, что произошедшее здесь этой ночью не похоже на то, что бывало у меня прежде, – промолвил Таддеус.

Леона, молча, посмотрела на него. Ее взор был невероятно глубоким и – Таддеус не мог придумать иного слова – испуганным.

– Энергия… – прошептала она. – Ты тоже ее почувствовал?

Таддеус улыбнулся. Он смог немного расслабиться, когда понял, что беспокоило Леону.

– Даже если бы я захотел не почувствовать ее, у меня бы ничего не получилось, – сказал он.

– Но что это было? Что произошло между нами?

– Будь я проклят, если я понимаю, что именно! – воскликнул он. Таддеус надел рубашку – он был слишком расслаблен и удовлетворен, чтобы думать о ее сомнениях. Окутавшая их некоторое время назад аура была прекрасна, замечательна. И ему вовсе не хотелось раздумывать над тем, что это, собственно, такое. – Возможно, это была своего рода вариация того, что произошло между нами в ту, другую ночь, когда потоки нашей энергии сошлись вместе в камне утренней зари.

– Да, было в этом что-то знакомое, – промолвила Леона, которая по-прежнему была очень серьезна. – Но, Таддеус, я много-много раз работала с кристаллами, включая и камень утренней зари, когда я была совсем юной. Но должна тебе сказать, что я никогда не испытывала чувств, подобных тем, что охватили меня сегодня.

Таддеус пошарил по верстаку в поисках галстука – почему-то он был уверен, что этот предмет его туалета находится именно там.

– То, что эти чувства были необычны, – вовсе не причина так сильно переживать, – сказал он. – Я уже не в первый раз слышу, что когда между людьми, обладающими большой силой, вспыхивает страсть, начинает вырабатываться какая-то необыкновенная энергия.

– Никогда в жизни об этом не слышала, – вымолвила Леона.

Он улыбнулся:

– В обществе «Аркейн» всегда были люди, утверждавшие, что между двумя людьми могут возникнуть особые связи. Разумеется, если эти люди имеют хоть какой-то талант, – добавил Уэр.

– Неужели такие связи – дело обычное? – спросила Леона, которая стала испытывать еще большее беспокойство.

– Нет. Они бывают вызваны какими-то сильными чувствами или каким-то драматическим событием, повлиявшим на обоих, – пояснил Таддеус.

– И что, каждое сильное чувство способно вызвать подобные связи? – не унималась она.

Он пожал плечами:

– Полагаю, теоретически – да. Но на самом деле только самые сильные эмоции – такие, как страсть, например, – могут выработать достаточное количество силы, чтобы возникла связь.

– Страсть… – Леона повторила это слово с таким выражением, словно услышала его впервые в жизни. – Но ведь обычно это временное состояние, не так ли?

Временное состояние? Так вот как она расценивает возникшую между ними связь? Хорошее настроение Таддеуса как рукой сняло. Он заставил себя говорить спокойным и невыразительным тоном лектора по научным вопросам.

– Да, страсть может быть кратковременной, – согласился он. – Но она может стать и очень сильной.

– Вроде одержимости? – нахмурившись, спросила Леона.

Таддеус надел галстук на шею и завязал его быстрым уверенным движением.

– Или она может перерасти в любовь. – Он подождал несколько мгновений, но Леона не отозвалась на его слова. – Расскажи мне о своем прежнем любовнике.

Она с подозрением посмотрела на Уэра.

– А почему ты спрашиваешь о нем? – спросила Леона.

– Пожалуй, потому, что меня интересуешь ты и все, что с тобой связано, – ответил Таддеус.

– О! – Леона стала задумчиво закалывать волосы. – Ну что ж… Его звали Уильям Тровер. Я с ним познакомилась еще в Литтл-Тиктоне, когда он в качестве клиента пришел ко мне на прием. Его отец – крупный вкладчик.

– А почему Троверу понадобились твои услуги?

– Он страдал от сновидений, которые очень тревожили его.

– Какие именно сновидения?

– В которых он видел своего отца, – пояснила Леона. – Во сне Уильям постоянно оказывался в ситуациях, когда он то и дело отчаянно пытался угодить отцу. И это никогда ему не удавалось.

– Кажется, я могу рискнуть и попытаться угадать, почему твои отношения с Тровером так и не сложились, – вымолвил Таддеус.

– Да, ничуть в этом не сомневаюсь. – Леона наконец убрала волосы и расправила складки на юбках. – Когда отец Уильяма узнал, что его единственный сын и наследник тайком обручился с одной из этих «аферисток, практикующих всякую физическую чушь», он приказал сыну немедленно разорвать помолвку и запретил встречаться со мной… – Она осеклась.

– …и юный Уильям, само собой, повиновался своему отцу, – договорил Уэр.

– Дело в том, что у него не было иного выбора. Мистер Тровер пригрозил, что лишит его содержания. – Она вздохнула. – В нормальных обстоятельствах в этом не было бы ничего особенного. Не конец света ведь. Видишь ли, мы с Уильямом официально не объявляли о помолвке. Так что ее разрыв вовсе не привел бы к громкому скандалу, как это обычно бывает.

Репутация уважаемой женщины могла всегда пострадать при разрыве отношений, подумал Таддеус. Подобные ситуации как минимум считались большим унижением. Тут же начинались сплетни о том, почему это джентльмен счел нужным отвергнуть свою невесту. И чего только не придумывали злые языки! Так, может, Уильям решил, что ее моральные принципы не самого высокого уровня? Или – вот уж ужас-то – Леона преувеличила свое финансовое состояние?

– И что пошло не так? – спокойно спросил он.

– Сейчас я думаю, что уже тогда должна была понять, что все переменится, – отвечала ему Леона. – Но я же была влюблена! Да и Уильям меня любил.

– И ты позволила своему природному оптимизму и сильной натуре повести тебя вперед?

– Пожалуй, именно так, – призналась Леона. – Как бы там ни было, Уильям пришел ко мне в последний раз. Мы сказали друг другу «Прощай!». Но отец Уильяма явно беспокоился о том, что его сын может колебаться и решит проявить непослушание. Поэтому он предпринял некоторые шаги для того, чтобы этого не произошло.