Персия Вулли - Гвиневера: Королева Летних Звезд

Жрица с мрачным видом выслушала эту историю и спросила, не разговаривала ли я с Морганой после этого. Когда я ответила: «Нет!» – она задумчиво закивала головой, но промолчала.

Сама Нимю рассказала мне о местах, которые они посещали с чародеем, об университете в Бордо, где ценили услуги Мерлина как наставника по естественной истории, и о Марселе, где у причалов стоят корабли со всего мира и товары из Китая обменивают на балтийский янтарь или испанские апельсины.

Пока мы говорили, она смягчилась. Когда я собралась уезжать, Нимю пообещала мне, что известит нас о приезде чародея, но она взяла с меня клятву, что я никому, даже Артуру, не скажу о ее пребывании в Британии.

– Люди будут расспрашивать меня о маге, а я к этому еще не готова, – тихо проговорила Нимю.

Я пообещала ей молчать, всё еще недоумевая, что же могло так изменить ее.

Мы спустились к тому месту, где Грифлет ожидал с лошадьми, и я обняла ее на прощание. Хранительница источника тяжело вздохнула, как будто собираясь заплакать, но потом торопливо благословила, нас в дорогу.

– Будь терпеливой, – сказала Нимю, когда я садилась на Быстроногую. – Это только весна вашего правления, и вам с Артуром предстоит еще сделать много прекрасных дел для королевства. Детей можно завести и позже.

Я воспряла духом. Мерлин, великий маг Британии, с таким уважением относится к ее дару, что сделал ее богиней своей старости, поэтому я обрадовалась, когда Нимю сказала, что у нас будут дети, Когда мы с Грифлетом достигли кустов боярышника, которые служили оградой для пещеры, я обернулась и помахала ей на прощание. Хранительница источника стояла на краю скалы около пещеры, одинокая и величественная, как первая женщина со времени сотворения мира. Но она смотрела не на нас, а, подняв голову вверх, вглядывалась в высь небес.

И только к концу зимы наши отношения стали перерастать во что-то новое.

Однажды Артур, Ланселот и я гуляли на побережье Ньюпорта. Собаки что-то вынюхивали в водорослях, и чайки кружили у нас над головами.

– Народ и воины согласятся с любым моим предложением, – рассуждал Артур. – Если я скажу им, что нужен свод законов, они согласятся с этим. Я не могу убедить королей-вассалов. Нужно придумать, как это сделать. Мерлин нашел бы ответ, я уверен. Если бы только я мог спросить его. – Мой муж помолчал, подобрал ракушку, взвесил ее на руке и выбросил. Я хотела сказать ему, что Мерлин уже в пути, что хранительница источника уже приехала и живет в пещере, но обещание, данное Нимю, было обещанием богине, и я не осмеливалась нарушить его. Вместо этого я обратилась к Артуру с вопросом:

– Если бы ты мог поговорить с Мерлином, как ты думаешь, что бы он тебе предложил?

– Не знаю. Может быть, объединение, подобное Круглому Столу… членство в котором считается честью, которой удостаивают немногих… тех, кто согласен жить по определенным законам…

Артур замолчал, задумавшись о чем-то, а Ланселот высказал мысль, сейчас же поглотившую все наше внимание:

– А почему бы политических вождей не включить в братство Круглого Стола?

Вопрос повис в воздухе, и Артур повернулся к нам с радостной улыбкой, расплывающейся по его лицу.

– Ну конечно! Круглый Стол станет таким, каким его представлял Иллтуд. Мерлин предсказывал воинам славу, когда они жаждали ее. Знать тоже прославится, но не боевыми успехами – Прославятся их дворы. Сделав их членами Круглого Стола, мы сделаем так, что наша известность распространится и на них, они получат исключительные права… и подчинятся законам. – Он обернулся ко мне: – Разве мы не можем сделать это? Разве мы не можем сделать верховный двор таким, что каждый король-вассал захочет присоединиться, к нам?

– Не вижу ничего невозможного, – засмеялась я, увлеченная его мыслью. – Благодаря тебе, Делу, которое нужно выполнять, таланту Кэя устраивать пышные торжества и турнирам конных рыцарей, которые умеет устраивать Ланс, двор Пендрагона станет предметом зависти всего мира. – Я говорила полушутя, но мой муж был очень серьезен, и я торопливо добавила: – Слава о нем дойдет до самого Константинополя.

Сомнения Артура растаяли.

– Мы начнем этим летом. Я устрою встречу всех королей-вассалов и ослеплю их великолепием, чтобы они поняли, каким может быть Круглый Стол, и возгорели желанием присоединиться к нам.

Он откинул голову и рассмеялся, мы с Лансом тоже не могли удержаться, и через минуту в комнате раздавался наш дружный смех.

Итак, повсюду, от теплых островов Силли до обдуваемых горными ветрами земель пиктов, мы разослали приглашения королям-вассалам принять участие в совете Круглого Стола в Лондоне. Предполагались пиры, турниры, игры, танцы и другие развлечения, и мы должны были приложить все силы, чтобы это было сделано как можно более изысканно.

– Не должно быть ничего принудительного, – говорил Артур, прикладывая печать с драконом к своему посланию. – Мы должны сделать так, чтобы они захотели присоединиться к этому великолепию. Как говорил Мерлин, сначала поймай лошадь, а потом приучай ее к поводьям.

Винни была в восторге, потому что все смогут покрасоваться в новых нарядах, сшитых ею, а Кэй готовился к праздникам. О планах Артура гости не знати.

В суматохе наших приготовлений Бригит попросила разрешения вернуться в монастырь. Весна уже давно наступила, ребенка я не ждала, и у меня не было повода удерживать ее. К этому времени я уже смирилась с мыслью, что Бригит уедет, и проводила ее с самыми добрыми пожеланиями и молчаливой мольбой к старым богам не оставлять ее, если о ней забудет христианский бог.

Время для се отъезда оказалось выбранным удачно, потому что я была так занята, что грустить о ее отъезде было некогда. Все волновались и были полны новых замыслов, и я никогда, не видела Артура более счастливым. Он был убежден, что его решение об изменениях в Братстве Круглого Стола – самое важное в его жизни.

И в этом Артур оказался прав, потому что наша жизнь уже никогда не будет такой, какой она была прежде.

ГЛАВА 12

ЛОНДОН

Мы выехали, из Каэрлеона в теплый весенний день. И горожане, и крестьяне пришли проводить нас; принесли припасы и добрые пожелания на дорогу, как будто мы были их родственниками, а не правителями. Слышались веселье шутки там, где расставались друзья, и шепотом сказанные прощальные слова там, где расставались влюбленные, потому что зима, благоприятствовала и сердечным увлечениям, и исполнению задуманных дел.

Дочь хозяина трактира преподнесла Гавейну рог для вина, на котором сама выполнила резьбу и оправила его в серебро. Гавейну понравился подарок, и он поднял за нее тост, но потом я видела, как девушка плакала, и подумала, что оркнейский принц дал ей какие-нибудь обещания, которые не мог выполнить. Он был человеком, в которого можно легко влюбиться, но нельзя и мечтать о браке с ним, а я не была уверена, что она достаточно взрослая, чтобы понять эту разницу.