Мэдлин Хантер - Пылкий романтик

– Что ж ты мне не сказал, что едешь к миссис Ливэнхэм! Я бы передала через тебя ей свою статью, она уже готова. Я хотела ее отослать ей еще из Биллерикея, но, как сам знаешь, оказалось не до этого. Впрочем, я, пожалуй, пошлю ее завтра из Йорка.

– Стоит ли, Пен? Может, тебе лучше подождать хотя бы до тех пор, пока мы не закончим наше путешествие?

– Зачем? Я не вижу смысла ждать, Джулиан! Джулиан покосился на руку Пен. Он знал, что она еще очень болит.

– Пен, – спросил он, – Глазбери тогда говорил что-нибудь о твоей статье?

– Упоминал.

– Полагаю, он недоволен?

– Еще как недоволен. Но я предупредила его, что все равно напечатаю. Впрочем, как он сам сказал, статья – лишь одна из причин, почему он хочет меня вернуть. Есть и другая: он хочет, чтобы я родила ему наследника. Но мне кажется, что ни то ни другое на самом деле не является настоящей причиной.

– Какая же, по-твоему, настоящая? Пен на минуту задумалась.

– Мне кажется... – проговорила она, – он очень изменился после этого закона об отмене рабства. В его глазах появились страх, какая-то растерянность... Раньше я никогда не видела в его глазах страха, Джулиан!

– Да, ему есть о чем волноваться: этот закон очень сильно ударит по его состоянию. Даже при той компенсации, которую дает ему парламент, он многое потеряет.

– Мне кажется, не эта сторона его так сильно волнует, Джулиан. Ему всегда нравилось иметь много рабов. Нравилось ощущать власть над людьми, нравилось, что они выполняют все его капризы. И наЯмайку он любил ездить потому, что был там окружен покорными рабами. И у себя дома, в Англии, он стремился создать такой же мирок. И вот с новым законом все для него вдруг кончено. Отныне он уже никогда не сможет безнаказанно предаваться своим художествам.

«Теперьу него осталась лишь одна законная рабыня – я».

Пен не произнесла вслух этих слов, но Джулиану показалось, что он услышал их так ясно, словно их прокричал каждый предмет, находившийся в комнате. И в самом деле, какой еще подтекст мог содержаться в реплике Пен?

Джулиан понимал, что в этих непроизнесенных словах Пен – горькая правда. Закон наконец признал равенство всех людей, независимо от социального положения и цвета кожи. Осталась лишь одна категория, по-прежнему целиком и полностью зависящая от своих господ, – замужние женщины. Каждый муж по-прежнему имел полное право вытворять со своей женой все, что ему заблагорассудится.

Каждый имел. Но не каждый этим правом пользовался.

Пен поднялась и подошла к окну, отодвинув занавеску и вглядываясь в даль. Джулиан уже успел заметить, что так она делает всякий раз, когда речь заходит о Глазбери.

– До вчерашнего дня, Джулиан, – проговорила она, не глядя на него, – я все еще не понимала до конца, что движет моим мужем. Я недооценивала всю меру его подлости. Хотя, казалось, должна была бы... Но будем надеяться, через пару дней у меня на руках окажутся достаточные свидетельства против этого чудовища, чтобы раз и навсегда...

– Ты, кажется, очень волнуешься при мысли о встрече с Клео, – перебил ее он. – Почему?

Пен повернулась к нему:

– Да просто, думая о ней, я всякий раз вспоминаю. И воспоминания, сам понимаешь, не из приятных.

Голос Пен звучал бесстрастно, но глаза были словно у затравленного зверя. Джулиану безумно хотелось оградить Пен от этих проклятых воспоминаний. Сколько можно, в конце концов, мучиться прошлым!

Джулиан подошел к ней и бережно, стараясь не быть настойчивым, взял за плечи. Ему хотелось коснуться пальцами ее лба, словно так он мог стереть эти залегшие на нем складки. Ему хотелось заняться любовью с Пен. Все эти дни он думал только об этом.

– Тебе вовсе не обязательно встречаться с Клео самой, Пен, – проговорил он. – Я вполне могу поговорить с ней один.

Пен посмотрела на него. Во взгляде ее Джулиан вдруг прочел, что сейчас она испытывает то же искушение, что и он.

– Я все-таки считаю себя ответственной за нее, Джулиан. К тому же со мной, женщиной, она, я думаю, будет более откровенна. Раз уж я решила переворошить прошлое, мне придется разузнать, что оно значит для Клео и какое у нее сейчас настроение. Мне нужно знать, найдется ли у нее мужество встать на мою сторону.

Пен казалась такой грустной, что Джулиан невольно стал гладить ее плечо, сам не зная, чего он хочет – успокоить ее или соблазнить.

На мгновение – Джулиан почувствовал это – тело Пен размякло под его рукой, но затем снова будто стало каменным. Шея ее, однако, немного покраснела. Джулиан ждал знака, хотя бы малейшего, со стороны Пен: согласна она, готова? Он отбросил мысли о том, правильно это будет или грешно. Он так хотел Пен.

Пен не реагировала никак, но и не стряхивала со своих плеч его руки. Перед глазами Джулиана была ее шея. Она возбуждала его так, как не возбудило бы все тело какой-нибудь другой женщины.

Неизвестно, что произошло бы в следующий момент, если бы в коридоре вдруг не раздались шаги босых ног и ворчание: «Черт бы побрал этот дождь! Холод собачий!» Кейт демонстративно давала понять, что она вернулась с прогулки.

Пен выскользнула из рук Джулиана и поспешила отойти в противоположный угол комнаты.

Глава 12

– Мистер Хэмптон хочет ехать прямо сейчас? – в своей обычной нарочито отстраненной манере спросила Кейт.

Они с Пен сидели за завтраком и строили планы на сегодняшнее утро.

– Не знаю, – откликнулась Пен. – Я не разговаривала с ним с прошлого вечера. – Пен хотелось дать понять своей спутнице, что они с Джулианом – не любовники. И любовниками становиться не собираются.

– Я слышала, мистер Хэмптон утром сказал, что путь нам сегодня предстоит недолгий. Значит, надо понимать, вы уже почти у цели вашей поездки?

Пен чувствовала себя немного разбитой. Ночь она провела почти без сна. Вчерашний разговор с Джулианом почему-то навеял на нее смертельную тоску. И дело тут было не только в Клео.

Прикосновения Джулиана. Пен была почти уверена, что он собирается обнять ее. Его вкрадчивый голос, его внимание к ней, попытка понять и утешить – все это вызывало у нее сильный соблазн снова, как тогда, злоупотребить их близкой дружбой.

Напоминание Кэтрин, что их путешествие подходит к концу, вновь заставило Пен волноваться от ожидания.

– Да, – проговорила она, – сегодня мы уже должны приехать. Я пробуду там день или два, а куда потом, не знаю.

«Возможно, в Америку. Ты, если хочешь, можешь поехать со мной. Я думаю, даже Джулиан не станет возражать против этого».

Начав готовиться к путешествию, они обнаружили, что плащ Кейт все еще мокр после вчерашнего дождя.

– Возьмите мой голубой, – предложила Пен. – У меня есть еще один, коричневый.