Вирджиния Хенли - Соблазненная

С него сняли мерки на парадные башмаки, ботфорты и сапоги под лосины, но он настоял, чтобы все они были черного цвета. Он ушел, оставив их удивленно покачивать головами. Они так старались объяснить, что быть хорошо одетым в эти дни далеко не значило быть просто хорошо одетым и что мода превратилась в битву вкуса с безвкусицей.

Когда Сэвидж явился к поверенным, они сообщили ему, что неподалеку от дома Лэмбов продается городской дом.

— Я бы предпочел дом в Сити. Намного удобнее для дела. Что-нибудь поближе к банкам и Ост-Индской компании на Леденхолл-стрит.

Уотсон с Голдманом пришли в ужас. Адрес в таком нефешенебельном районе будет помехой в делах, уверяли они. Человек с его положением должен покупать дом в Мейфер. Такова, к сожалению, действительность, но о человеке судят по его адресу.

Согласившись посмотреть дом на Хаф-Мун-стрит, Сэвидж поспешил купить себе экипаж. Он выбрал карету, в которой по новому тракту можно быстро добраться от Лондона до Грэйвсенда, и под стать ей пару добрых гнедых. Не устояв, он купил еще легкий фаэтон, делавший, как утверждали, в хорошей упряжке и при достаточной удали до тридцати миль в час, и не моргнув глазом, хотя счет перевалил далеко за три тысячи фунтов, прикупил еще пару резвых вороных.

С неослабевающей энергией Адам направил свои стопы па Леденхолл-стрит, в главную контору Ост-Индской компании. Кроме сданной ей в аренду плантации Прыжок Леопарда, он был держателем солидного пакета акций. Внутри самое большое помещение с круглым стеклянным фонарем и балконом называлось «залом заседаний». Сэвидж узнал, что на следующей неделе состоится собрание акционеров, и сделал зарубку в памяти, намереваясь прийти.

Услышав дружелюбное обращение, он обернулся.

— Вижу, что вы не так давно из индийских владений. Мне нужен совет касательно инвестиций, а я, в свою очередь, мог бы быть полезным, что касается Лондона. Вероятно, он сильно изменился, с тех пор как вы уехали.

Адам протянул руку широколицему мужчине примерно одних с ним лет.

— Адам Сэвидж, на этой неделе вернулся с Цейлона.

— Послушайте, где я слышал это имя?

Мужчина назвался Кавендишем, но, когда проходившие мимо кивали, тихо произнося «Девоншир», Сэвидж понял, что разговаривает с герцогом Девонширским. Они моментально нашли общий язык, обнаружив друг в друге много общего. Оба были серьезными людьми, разбирающимися в коммерческих делах и способными урвать у других изрядную долю благ мира сего.

За время непродолжительного разговора они коснулись многих тем, включая политику.

— Нам в палате нужны такие люди, как вы, — заявил Девоншир.

— Я не член парламента, — ответил Сэвидж, констатируя очевидный факт.

— Жалкая кучка фунтов — и место в палате общин ваше, — просветил его Девоншир. Сэвидж принял к сведению.

— На той неделе мы даем обед в Девоншир-хауз. Я попрошу Джорджиану включить вас в список гостей. Прошу вас, приходите. Половина гостей — друзья моей жены и принца Уэльского, но, уверяю вас, я пригласил и нескольких умных людей. Джеймса Уайатта, архитектора, Поупа, писателя и философа. Если хотите, приглашу Уоррена Гастингса, экс-губернатора из Индии.

— С двумя из этих джентльменов я уже знаком. Уайатт проектировал мой дом в Грэйвсенде, который я еще даже не видел.

— Вот где я слышал ваше имя, конечно же! — воскликнул Девоншир, очень довольный знакомством.

— С большим удовольствием приду, — принял приглашение Адам. — К тому времени я буду в более цивилизованном убранстве.

Сэвидж вернулся в дом на Керзон-стрит только к ужину. Наверху Джон Булль и Киринда встретили его с удрученным видом. Они приготовили чистые полотенца, но им было стыдно, что хозяину придется умываться из кувшина над тазиком.

— Что случилось? — спросил он Джона Булля.

— Должен сообщить вам две ужасные вещи, которые вас сильно расстроят, превосходительство. У прислуги завелись насекомые. Чтобы не занести н нам, я не разрешил Киринде спускаться.

— Как ты обнаружил, Джон Булль?

— Она сама сказала. Она сказала, что поэтому носит этот ужасный головной убор.

Сэвидж предположил, что тот опять что-то не понял, и спокойно спросил:

— Что еще меня расстроит?

— Женщина-свинья съела Рупи! — выпалил он. Сэвидж прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Возможно, миссис Хогг и была алчной женщиной, но он сомневался, что тощий скворец мог разжечь ее аппетит.

— Насколько я понимаю, вы не ужились с прислугой, — сухо заметил он. Посмотрел на Киринду. — Ты ела сегодня?

Она опустила черные ресницы на мокрые глаза и отрицательно покачала головой.

Сэвидж понимал, что совершенно бесполезно наказывать Джона Булля. Упрямый тамил готов голодать хоть месяц, лишь бы не потерять лица, совершенно не принимая во внимание бедную Киринду.

— В этом случае спускаемся ужинать?

— Будь это на Цейлоне или в Англии, нам неприемлемо ужинать с вами, хозяин.

— Если ты настаиваешь, что я твой хозяин, то должен подчиняться моим приказаниям, и я приказываю идти ужинать, Джон Булль.

— Слушаюсь, Превосходительство, — подчинился он. В столовой Сэвидж сказал Фентону:

— Передайте, пожалуйста, миссис Хогг, чтобы несла ужин на троих. — Пододвинул стул Киринде и пригласил садиться Джона Булля.

Выскочившая из кухни миссис Хогг чуть не уронила супницу, увидев, что должна обслуживать прислугу Сэвиджа. Поджатые губы выдавали ее негодование.

Нежнейшим голосом Сэвидж медленно произнес:

— Миссис Хогг, я хотел бы принести свои извинения за то, что оставил у вас в прихожей своего скворца. Я не думал, что вы станете возражать. Будьте любезны, отнесите его в мою спальню.

— Слушаю, сэр, — ответила она.

— Кроме того, миссис Хогг, — продолжал он медленно цедить слова, — я приношу глубокие извинения за то, что Джон Булль, обращаясь к вам, называл вас женщиной-свиньей. Уверяю вас, он не имел в виду ничего непочтительного. Просто в языке запутался.

— Извинения принимаются, — обуздала свой нрав миссис Хогг, правда, все еще бросая презрительный взгляд в сторону слуги.

От последующих слов Сэвиджа повеяло холодком:

— Теперь ваша очередь.

Встретив холодный взгляд его голубых глаз, она почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Моя очередь? — переспросила она.

— Да, ваша очередь. Извинитесь за недостойное обращение с этим мужчиной и этой женщиной. Вы целый день не давали им есть и пить только из-за того, что их кожа другого цвета, чем ваша.

По лицу миссис Хогг пошли багровые пятна.

— Извините, — еле слышно произнесла она, не зная, что еще сказать.

В голосе Сэвиджа снова послышались любезные нотки, но голубые глаза оставались холодными: