Анна Грейси - Идеальный вальс

Вероятно, его сомнения отразились на лице, так как когда они поднимались по ступенькам перед входом в здание, леди Элинор серьезно пояснила.

– Это истинная правда. Моя мать провела кое-какие научные изыскания и опубликовала книгу; вы могли слышать о ней: “Принципы рациональности для просвещенных леди”.

Себастьян признался, что не слышал о такой книге.

– Значит, я подарю вам копию, потому что надеюсь, что приют будет продолжать функционировать в соответствии с принципами моей матери. Я уже провела некоторые нововведения, но не все леди с ними согласились. Ой, я отвлеклась, так как мы с вами обсуждали цвет моей одежды. Мама выяснила, что серый цвет оставляет мужчин равнодушными.

Себастьян не мог с этим поспорить. Пришлось признать, что никто ничего не мог сказать по поводу серого цвета. И еще раз рассмотрев весь ее серый наряд, он признал, что испытывает полное равнодушие и к наряду, и к его обладательнице.

Она потянула за веревочку звонка. Звон раздался во всех, даже отдаленных уголках дома, и в то же мгновение дверь открыла крупная женщина, одетая в черное шерстяное платье.

Она молча провела их в большую комнату, в которой его ожидали шесть леди. Их возраст колебался между дородной матроной лет пятидесяти и старой высушенной худышкой, которой было далеко за восемьдесят. Три женщины были одеты в платья простого, серого цвета, ничем не украшенные, одна – в черном, а оставшиеся две в платьях такой яркой расцветки, что Себастьян даже заморгал от такого контраста.

Когда он зашел, то шесть пар глаз прищурились в разной степени одобрения и подозрения. Себастьян привык к тому, что незнакомцев подвергают тщательной проверке. Ему было все равно, пока он получал то, чего хотел.

– Леди, – заговорил он после того, как завершились представления. – Вы уже некоторое время знаете о моем интересе, поэтому я не стану тратить время на предисловия. Я бы хотел приобрести это заведение. У вас будет моя гарантия в письменном виде, что оно будет функционировать под моим началом, и у вас также есть сведения о моей личности от Леди Элинор. К тому же, я желаю, чтобы трое из вас продолжили свою работу в приюте в качестве советниц, и мне осталось только сделать предложение, – он назвал сумму, и по звукам сдержанных вздохов, она была более чем достаточной. Он поднялся. – Может быть, кто-то покажет мне здание, пока вы обсудите мое предложение. Как вы знаете, я никогда не был тут дальше порога. А ему было любопытно увидеть то заведение, в котором оказались его сестры.

– Я вас провожу, – сказала леди Элинор. – Все здесь знают мое мнение насчет продажи.

Она провела Себастьяна по приюту, объясняя ему задачи, стоящие перед приютом, и отвечая на его вопросы. Ему был интересен сам приют, а вовсе не теоретическая база содержания воспитанниц приюта, потому что он ничего не знал про воспитание девочек. И пока его обитательницы были одеты в чистую одежду, находились в тепле, были хорошо накормлены и о них заботились, он не возражал против принципов, установленных в приюте. Он оставлял управление приютом другим, у кого были знания и представление о том, каким он должен быть.

А леди Элинор, как оказалось, очень четко все себе представляла.

– В том-то и дело, мистер Рейн, что эти девочки, вовсе не по своей вине, познакомились с самой жестокой стороной человеческой природы. Мы должны преодолеть этот дисбаланс, чтобы они смогли оправиться после суровых испытаний и вырасти, чтобы прожить жизнь с пользой и с достоинством.

Она говорила о том, насколько спокойная жизнь, включающая повседневную учебу и работу, поможет справиться с крайностями в поведении девочек. Она объясняла, как в результате пребывания в приюте они вырастут достойными и независимыми. Для Себастьяна все казалось прекрасным. По его мнению, она точно знала, как вести себя с его сестрами и заботиться о них. Он принял верное решение, несмотря на то, насколько болезненно оно далось ему.

Он не мог представить, чтобы мисс Хоуп Мерридью могла бы довольствоваться спокойной повседневностью, учиться и работать. Если честно, он не думал, что сама Касси довольствуется этим, но то, что он увидел, убедило его, что это было возможно.

Она провела его в комнату, где девочки, сидевшие рядами, шили, пока леди читала им вслух книгу.

– «Совершенствующие истории», – тихонько объяснила леди Элинор. – Каждая рассказывает о девушке, которая свернула с правильного пути, и в каждой содержится урок морали. Ее написала моя мать. Мы читаем попеременно то произведения моей матери, то Библию. Заменяем порочность их прошлой жизни моральными устоями.

Себастьян кивнул. Что он мог понимать в воспитании девушек?

– Девочки обучаются всем домашним занятиям, начиная от готовки до уборки и шитья платьев, а потом они идут в подмастерья в торговлю, в зависимости от их талантов и навыков. Разумеется, они работают целый день. Мы не позволяем лениться, так как лень ведет к порочности, это общеизвестно. Мы разрешаем перерыв на приемы пищи, и конечно для физических упражнений, – моя мать всегда считала такие занятия необходимыми для женщин. Она описывала огромное количество заболеваний, возникающих из-за отсутствия этих упражнений.

Он подумал, что это был нужный принцип. Перерывы на физические упражнения – это больше, чем получали многие работники фабрик, которых он знал. Некоторые мальчики и девочки, которых он знал ребенком, покалечились от четырнадцатичасового рабочего дня на фабрике, так как у них не было времени подвигаться или размять ноющие мышцы. В тот самый момент, как он стал менеджером мельницы, он ввел короткую зарядку и перерывы на еду, и это окупилось. На его мельницах больше не было детей-калек.

Он вдруг вспомнил, как дети радостно бегали по парку, и спросил:

– Значит, вы выводите их на прогулки?

Она решительно покачала головой.

– Нет, так как снаружи много соблазнов, и многие девочки снова свернут с правильного пути при малейшей возможности. Мы не выпускаем их, пока не уверимся, что они крепки морально и готовы сопротивляться искушению. Мир полон неразборчивых в средствах людей, которые пользуются не защищенными и доверчивыми девушками.

Себастьян подумал о сестрах, и сердечно кивнул в знак согласия. Страсть, с которой леди Элинор заботилась об этих девочках, тронула его. Он был уверен, что с некоторым поощрением, она направит свое сочувствие и на его сестер. Бог свидетель, что им нужен был кто-то, а они бы не стали иметь с ним дела. А леди Элинор составляла невозможную комбинацию, высокородная леди-аристократка, понимающая, насколько мир мог быть жестоким и ужасным.