Шерри Томас - Восхитительная

Девушки пребывали в чудеснейшем настроении: сегодня у слуг был выходной вечер. Мэвис собиралась пойти на танцы и пригласила Бекки составить ей компанию. Мысль показалась Бекки соблазнительной, но ей пришлось отказаться от приглашения – она обещала тете заглянуть в гости, прихватив с собой Марджори.

Верити слышала, как девушки, почти вдвое моложе ее годами, строят планы на вечер. Внезапно она показалась себе совсем старухой. Уже не вспомнить, когда в последний раз она была на танцах в кабачке – утром она бы валилась с ног. У нее больше не возникало желания флиртовать с незнакомыми мужчинами. А вечерние развлечения сводились обычно к партии в русский вист с миссис Бойс, которую она обычно с блеском выигрывала.

В конце концов Верити все же отправилась на прогулку. Посетила поставщика особых продуктов, чтобы обеспечить доставку трюфелей, а затем предприняла вылазку на Риджент-стрит.

Шестнадцать лет назад, поступив в ученицы к месье Давиду, она рыдала от усталости каждую ночь. Верити уставала настолько, что не могла даже подумать о Майкле. Свои выходные полдня мадам Дюран проводила на Риджент-стрит, чтобы взглянуть на витрины модных портных. Несомненно, это служило явным признаком ее душевной пустоты: в моменты отчаяния она находила отраду не в церкви и душеспасительных книгах, а в легкомысленном сверкании атласа и парчи в витрине модистки. Но ее чувство, когда она обращалась к ним, было вполне религиозным.

Позже Верити поняла, что не платья сами по себе давали ей силы пережить долгие рабочие дни и печальные ночи. Они воплощали собой надежды, что придет однажды день, когда она снова сможет позволить себе роскошный наряд, но главное – снова будет с Майклом, которому обеспечит достойное будущее.

Надежда. Надежда привела ее в Лондон, когда разум подсказывал, что нужно ехать в Париж. Надежда полыхала в ней, как алтарный светильник, как пламя молитвы – о нем, о них, о чуде.

Верити вздохнула. Снова мечты. И это после того, как она написала секретарю Стюарта, что сочтет за честь позаботиться о свадебном завтраке и свадебном торте. Когда наконец она перестанет грезить наяву?

Когда в половине пятого Верити вернулась на Кэмбери-лейн, в дом номер тридцать два, уже наступил вечер. Она была совсем одна в огромном доме. Мистер Дурбин собирался посидеть с друзьями в кабачке, а потом отправиться на представление в мюзик-холл. Эллен и Мэвис, как подозревала Верити, задержатся в городе как можно дольше и вернутся за миг до того, как начнет сердиться миссис Аберкромби. В свою очередь, миссис Аберкромби обещала вернуться к восьми, к этому же часу Верити приказала вернуться и Бекки с Марджори, чтобы произвести на экономку благоприятное впечатление.

В кухне Верити налила воды в чайник, намереваясь вскипятить воды, чтобы отнести к себе на чердак и вымыться с помощью губки. Потом вспомнила, что говорила Мэвис о чудесной ванне мистера Сомерсета.

Многие годы не знала она такой роскоши – с того дня, как перестала делить ложе с Берти. А как славно было бы по шею нырнуть в горячую воду! Мысль оказалась чересчур соблазнительной, на мгновение у Верити перехватило дыхание от собственной смелости. Она взглянула на мужские карманные часы, которые всегда носила с собой. Без четверти пять. Если она заберется в ванну в четверть шестого, то к шести успеет помыться, одеться и убрать за собой. За два часа до того, как все вернутся.

Безумная мысль!

Ну а почему бы и нет, черт возьми? Ведь он хотел, чтобы Золушка приняла ванну в его доме, не так ли?

Горячая вода принесла с собой воспоминания. Сначала о Берти, о том, как он однажды шутливо заподозрил, что Верити любит его только ради возможности принимать ванну. А потом нахлынули воспоминания совсем далеких лет – как ее насильно купали ребенком, о дюжине платьев, которые были в ее распоряжении, когда она выходила из воды. А потом в зеркале своего туалетного столика видела отражения чудесных рощ и ручьев, пока горничная расчесывала ее влажные волосы. Ее, однако, занимали не сами рощи и ручьи фамильного поместья; она всегда смотрела сквозь них и видела огромный мир за их пределами.

Мир оказался пугающим, жестоким, каждый шаг давался нелегко – и она научилась подпрыгивать от счастья, если предоставлялась возможность принять горячую ванну, даже если ради этого ей приходилось сильно рисковать.

Однажды ей уже довелось побывать в его ванной комнате – именно тут она приводила себя в порядок после того, как мистер Сомерсет спас ее от уличных грабителей. Но ей мало что запомнилось. Комната оказалась маленькой, с темно-синими стенами, стулом с овальной спинкой, на котором она сложила одежду и полотенце, и комодом по пояс высотой.

Огромная батарея сбоку от ванны нагревала воздух – Боже, благослови эти новомодные изобретения! На батарее сохли ее трусики, которые она постирала, прежде чем погрузиться в воду. С другого боку от ванны стояла табуретка, куда она поставила стакан холодной воды. Верити смочила холодной водой носовой платок и положила его себе на лицо. Так у нее не закружится голова от пара и горячей воды. Она откинула назад голову и вздохнула, когда почувствовала, как медленно расслабляются напряженные мышцы спины. Именно то, что ей было нужно. Лишь теперь, оказавшись по горло в воде, она поняла, в каком нервном напряжении пребывала все эти дни.

По ее предположениям, Стюарту давным-давно следовало вызвать ее к себе, чтобы лично отдать распоряжения. Она бы отказалась явиться, с замиранием сердца дожидаясь, что он будет делать, получив отказ? И что ей делать, если мистер Сомерсет выставит ей ультиматум?

Но ничего не происходило. За четыре дня пребывания в Лондоне Верити сообщалась с хозяином только посредством приготовленных ею блюд. Она лично готовила ему завтрак, если тосты и хлеб с маслом можно назвать «блюдом». Стюарт съедал почти все, что она оставляла ему в погребце на ночь, но ни разу так и не вызвал Верити к себе. Не послал ни одной записки и лишь передал через миссис Аберкромби распоряжение насчет обеда, который планировался через десять дней. Словно он вызвал Верити в Лондон, повинуясь безумному порыву, а потом, когда дело было сделано, совершенно забыл о ней.

Тем временем Верити жила как на вулкане, объедалась пудингом и плохо спала по ночам. Ее тревога росла день ото дня. Каждое утро в окно кухни она наблюдала, как мистер Сомерсет уезжает по делам. Ее глаза жадно фиксировали каждую мелочь – отвороты брюк, развевающуюся пелерину пальто, а в сердце жил неутолимый голод, как в желудке лондонского бродяги. Камердинер мистера Сомерсета имел обыкновение гладить рубашки хозяина в людской; вдыхая запах чистой льняной материи и крахмала, Верити фантазировала, как она срывает со Стюарта эти самые рубашки. И вот сегодня, когда мадам Дюран была поглощена исключительно профессиональными обязанностями, явилась глупая Мэвис и заявила: вот бы хозяин застукал ее в собственной ванной!