Барбара Картленд - Невеста поневоле

— Завтра все монархи Европы, прибывшие на свадьбу, будут завидовать Гедвигу и ревновать вас к нему. Дело не только в том, что вы — англичанка.

Вы еще и очень красивы.

Внезапно Камилле пришла в голову мысль.

— Послушайте! — воскликнула она. — Если я на самом деле такая важная особа или стану ею, как только на моем пальце окажется обручальное кольцо, я распутаю этот клубок. Попросите капитана Чеверли немедленно прийти ко мне.

Баронесса пришла в ужас.

— Я не осмелюсь сделать этого! — вскричала она. — Как вам могло прийти такое в голову? В данной ситуации вам неприлично оставаться с ним наедине.

Камилла вздернула свой маленький подбородок.

— Мое слово имеет какой-то вес или нет? Я желаю говорить с капитаном Чеверли, а маркграф пусть думает, что хочет. Он просто злобный старый болтун, и я не могу больше смотреть, как вы расстраиваетесь из-за него.

— Дорогая, умоляю вас, подумайте в другой раз прежде, чем решите нарушить какие-то условности, — взмолилась баронесса.

— Я — англичанка, — с достоинством проговорила Камилла, — и еще не знакома с условностями Мельденштейна или Вестербальдена. Попросите капитана Чеверли прийти ко мне, или я пошлю за ним Розу.

Ее слова повергли баронессу в растерянность.

— Это не поможет вам, а только усугубит дело!

Я пойду за капитаном, мисс Ламбурн, и сделаю, что в моих силах. Но я дрожу при мысли о том, что будут говорить о вас. А говорить будут! Я знаю!

— Пусть говорят, — твердо ответила Камилла.

Баронесса ушла за капитаном Чеверли, а Камилла в ожидании его отвернулась к окну. Казалось, что сама судьба воспрепятствовала их трагическому расставанию. Она чувствовала, что сердце прыгает у нее в груди от радости перед предстоящей встречей.

Как чудесно будет увидеть его снова, пусть даже ненадолго.

Она подбежала к камину, на котором стояло большое зеркало, встала на цыпочки и посмотрелась в него. Ее шляпка с розовыми перьями и голубыми лентами удивительно шла ей. В то же время отражение показало, что уголки ее рта печально опущены, а под глазами видны круги от слез.

Она вспомнила, как однажды леди Ламбурн, страдавшая от ревматизма, собиралась на прием. Камилла заметила, как мать поморщилась от боли, и воскликнула:

— Тебе больно, мама! Зачем ты идешь туда? Тебе там не понравится, потому что ты плохо себя чувствуешь.

— Твой отец сильно расстроится, если я не пойду с ним, — ответила леди Ламбурн. — Больные или печальные женщины наводят на мужчин тоску.

— Я уверена, что папа никогда не скучает с тобой, — запротестовала Камилла.

Леди Ламбурн улыбнулась:

— Когда я выходила замуж за сэра Горация, он был чрезвычайно привлекательным мужчиной, каким остается и по сей день. К тому же он — очень обаятельный кавалер. Многие леди бросали на него влюбленные взгляды, но он не обращал на них внимания. В мое отсутствие ему будет гораздо труднее устоять перед их кокетством.

— О, мама! — рассмеялась Камилла. — Какой репутацией ты наградила бедного папу.

— Бедный папа не отличается от других мужчин, — ответила леди Ламбурн. — Их очень легко сбить с пути и увести.

— Но папа обожает тебя, — возразила Камилла.

— Знаю, — глаза леди Ламбурн потеплели, — и я тоже люблю его. Поэтому, Камилла, иногда стоит немного пострадать из-за любви. Твой папа никогда не узнает о моих мучениях.

— Ты не расскажешь ему о том, что тебе больно?

— Нет, если смогу терпеть боль, — ответила леди Ламбурн. — Запомни мои слова на всю жизнь, Камилла: мужчины любят, чтобы их развлекали, им нравится находиться в центре внимания. Женщина, которая постоянно бубнит о своих болячках или пытается вызвать жалость, прослывет законченной занудой.

— Но если женщина несчастна, мужчины все равно будут считать ее скучной? — спросила Камилла, пытаясь понять мать.

— Посмотри на любое общество, мужчины вьются, словно глупые мотыльки, вокруг веселых, остроумных, интересных женщин. Они не обязательно красивы или элегантны, но, если они занятны, это решает все.

Оказавшись в Лондоне, Камилла невольно вспомнила слова матери. Предложения руки и сердца получали зачастую девушки не самые привлекательные, но с веселым и легким нравом, чье joie de vivre3 передавалось и окружающим.

Тогда Камилла чувствовала себя очень несчастной, она не понимала, как можно вести себя так живо и непосредственно в окружении незнакомых людей. Она не знала ни имен собеседников, ни того, какие темы допускаются в светском разговоре, а какие нет. Только по возвращении домой девушка осознала, что совершенно не воспользовалась советом матери. Но одно дело болтать с Гервасом, папой или молодыми сквайрами, живущими по соседству, и совсем другое дело беседовать о чем-то со скучающими нарциссами или денди, одетыми по последней моде, снисходящими до разговора с юной девушкой с полнейшим безразличием на лице и сознанием собственного превосходства в душе.

— Я вела себя как круглая дурочка, — бодро доложила она матери, — но это не имеет значения. У меня нет желания торчать в Лондоне, и разодетые щеголи наводят на меня такую же тоску, как и я на них.

— Никогда не поверю, что моя дочь может навести на кого-нибудь тоску, — ответила леди Ламбурн. — Обещаю тебе, Камилла, что в следующий раз тебе понравится больше.

Но следующий раз так и не наступил. Состояние леди Ламбурн ухудшилось, у сэра Горация опустели карманы, ему уже начали грозить кредиторы, и, наконец, наступил банковский кризис, после чего у них не хватало денег даже на еду, не то что на светские развлечения.

Камилла смотрелась в зеркало, и в одно мгновение перед ней пронеслась вся жизнь — несчастья, нужда…

Ее снова охватил страх перед будущим.

— Нужно надеяться на лучшее, — сказала она себе.

Она вздернула подбородок повыше и заставила себя улыбнуться, она готовилась к встрече с мужчиной, который был для нее дороже жизни.

В этот момент дверь открылась. Камилла быстро повернулась. В комнату вошли баронесса и капитан Чеверли.

Она увидела в его глазах обеспокоенность. Вновь обретя храбрость, Камилла обратилась к баронессе:

— Я бы хотела поговорить с капитаном Чеверли наедине. Не будете ли вы так любезны подождать в коридоре и проследить, чтобы нам никто не помешал?

— Мне не следует оставлять вас одну, — ответила баронесса. Просьба Камиллы взволновала ее.

— Я знаю, — мягко ответила Камилла, — вот почему я и попросила вас подождать в коридоре. Как только вы увидите, что кто-то приближается, немедленно зайдите в будуар. Я не хочу, чтобы вас снова обвинили в том, что вы плохая компаньонка.

— Да, этого нельзя допустить, — согласилась баронесса. Слова Камиллы сбили ее с толку, и она подумала, что для нее ив самом деле правильнее находиться снаружи, нежели в комнате.