Сабрина Джеффрис - Загадочный виконт

— Если это и есть приключение, о котором вы мечтали, дорогая, — пробормотал виконт, — то я счастлив вам услужить.

— Нет… Я имела в виду… Не знаю, почему я вам позволила… сделать это.

— Я не в обиде. — Виконт осторожно прикусил губами мочку ее уха, заставив Регину вздрогнуть от удовольствия. — Это как сон… Я молюсь, только чтобы не проснуться слишком рано…

— Это не сон. Вы не спите… — Или она спит… и видит тот же самый сон.

— Не верю. Конечно, это сон. Ведь я не в первый раз мечтаю о вас, Регина. Вы часто являетесь мне во сне. — Все еще крепко прижимая ее к себе, Маркус осторожно потянул ее за занавески.

Регина, завороженная мыслью, что такой человек, как виконт, давно уже грезит о ней, послушно двинулась за ним. Движения его пальцев, ласкающих ее грудь, вдруг стали настойчивее.

— Во сне?! — потрясенно прошептала она.

Ладонью другой руки он накрыл вторую ее грудь, и с губ Регины сорвался долгий прерывистый вздох.

— Прошлой ночью мне снилось… снилось, что вы поете. Вы манили меня… как сирена! Я обошел весь Каслмейн и нашел вас… угадайте где? В донжоне. Наверное, во всем виноваты эти ваши глупые выдумки насчет каких-то женщин, которых я якобы держу у себя в донжоне, да еще в цепях. Потому что вопреки всем этим идиотским сплетням я отправляюсь в донжон, только когда чувствую, что люди начинают меня раздражать. Мне иногда нужно побыть одному, чтобы успокоиться и привести в порядок нервы, а лучшего места, чем там, просто не найдешь.

— А… я тоже была в цепях? — с замирающим сердцем спросила Регина.

Что? Нет… То есть вы — нет. Зато я был. Оказался в цепях сразу, как вошел.

— Тогда что я там делала? — спросила ошарашенная Регина, не зная, что и думать об этом.

— Вряд ли вы захотите это знать.

Легкая, волнующая хрипотца в его голосе заставила сердце Регины забиться чаще.

— Вы сидели на полу, сжимая ногами арфу. На вас не было ничего… вообще ничего! Вы были обнажены с головы до ног… только слегка прикрывались арфой.

Картинка, возникшая в ее воображении, оказалась настолько шокирующей, что Регина сдавленно ахнула и покраснела до корней волос.

— Не успел я переступить порог, как на моих руках вдруг оказались цепи. Они тянули меня назад, не давая приблизиться к вам. — Голос Маркуса опустился до низкого, чувственного шепота. — Я стоял там, совершенно беспомощный, с цепями на руках, и безумно завидовал арфе, лежавшей у вас между бедер… ведь вы обхватили ее ногами… она прикасалась к тем местам, до которых я тоже мечтал дотронуться… рукой ил и губами… как сейчас касаюсь вашей груди. — Рука Маркуса, скользнув за корсаж Регины, коснулась ее влажной кожи. — Вашей шелковистой груди…

Он слегка тронул ее сосок… раз, другой… словно это была струна арфы, и тело Регины мгновенно отозвалось — дрожь наслаждения пробежала у нее по спине, и Маркус почувствовал это. Он принялся играть ее соском, нежно поглаживая и слегка покручивая его, и каждое его движение заставляло Регину стонать. Ласки Маркуса становились все более смелыми… Но она не находила в себе мужества удержать его. Боже милостивый, потрясенно думала она, неужели так бывает всегда, когда тебя ласкает мужчина?! Выходит, именно от этого ей и придется отказаться, — ведь она поклялась, что никогда не выйдет замуж!

— Я сгорал от желания ласкать ваш живот… — Свободная рука Маркуса опустилась ниже, и Регина слабо пискнула, когда его тяжелая ладонь накрыла ее живот. — И тут… — Ладонь спустилась еще ниже, и она затаила дыхание. — Вот так… — Маркус слегка сжал пальцы, обхватив то самое местечко у нее между ног, которое как раз в этот момент будто налилось свинцом и стало болезненно пульсировать. — Боже… как я хотел коснуться вас… здесь…

О Боже милостивый… Маркус слегка нажал, и Регина почувствовала, что сейчас лишится чувств. Его прикосновения, его нескромные ласки заставили ее испытывать желания, о которых до сих пор она и понятия не имела. Ноги у нее стали ватными. Уронив голову ему на плечо, Регина уже не пыталась остановить Маркуса. Хотя еще совсем недавно она и представить себе не могла, что какой-то мужчина может вести себя с ней так возмутительно!

И так восхитительно ласкать ее!

Из груди ее снова вырвался слабый стон. И виконт, прижавшись губами к ее уху, хрипло прошептал:

— Вам это нравится… не так ли?

— Я… я не знаю…

— Нравится… я это чувствую. — В голосе его внезапно появились жесткие нотки. — Но это только потому, что вам не нужно смотреть на меня. Потому что, позволяя мне ласкать вас, вы стараетесь представить, что это кто-то другой…

— Нет. Никогда. — Регина взглянула ему в глаза. — Уверяю вас, я никогда в жизни ни одному мужчине не позволяла таких вольностей!

— Неужели? — Маркус привлек ее к себе. Глаза его таинственно мерцали в темноте. Рукой он намеренно дерзко ласкал ее грудь, сминая тонкую ткань платья.

— Никогда…

Вдруг он со свистом втянул в себя воздух. Руки Маркуса мяли и гладили ее тело, но внезапно ей почудилось что-то странное в его взгляде, и Регине стало страшно. Дыхание у нее пресеклось.

— Маркус, мы не должны…

— Ш-ш-ш, дорогая… — От удивления она на мгновение замолчала. Воспользовавшись этим, Маркус быстро опустился на одно колено, и руки его сомкнулись у нее на талии. — Позволь мне почувствовать тебя… — жарко прошептал он, прокладывая цепочку поцелуев между ее грудями — Твой вкус… чтобы это приключение навсегда осталось в твоей памяти…

— Ноя никогда не говорила… что это просто приключение… Тем более такое скандальное, мысленно добавила она.

Губы Маркуса были такими жадными, такими требовательными… Это зашло слишком далеко, промелькнуло у нее в голове… она не может позволить ему… она не должна ему разрешать… Регина запустила руку ему в волосы, намереваясь оттолкнуть его от себя, но ощущение густой, шелковистой массы, скользившей вокруг ее пальцев, оказалось настолько волнующим, что она забыла обо всем.

А Маркус, воспользовавшись ее замешательством, осторожно стягивал вниз ее корсаж, намереваясь высвободить одну ее грудь. Глаза его пылали нетерпением, и Регина почувствовала, что вся дрожит под этим взглядом, — слишком велико было возбуждение.

— Маркус, что ты делае… — Она не успела договорить — губы виконта впились в ее грудь с такой же голодной страстью, как незадолго до этого в ее рот. О Господи… как восхитительно!

А что он делает с ее соском… Боже всемогущий!

— Господи, помоги мне! — словно подслушав ее мысли, хрипло пробормотал он, на мгновение оторвавшись от ее груди. — Даже тут твоя кожа пахнет медом и солнцем. Ты такая теплая… такая сладкая…