Кинли Макгрегор - По приказу короля

— Что? — снова спросил он, поняв, что все их внимание обращено на него.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросила его Эмили, уперши руки в бока.

Взяв в руки еду, Саймон расправил плечи.

— Если мне придется это сделать, то я хочу, чтобы вы обе пообещали забрать своих мужей, прежде чем они меня кастрируют.

— Обещаем, — в один голос ответили женщины.

— Итак, внимание. — Одернув куртку, Саймон двинулся вперед, пока не оказался почти рядом с бойцами. — Дрейвен, — заговорил он фальцетом, — ты такой большой и сильный воин. Знаешь, у меня просто замирает сердце, когда ты идешь. Ты правда великий герой.

Син громко расхохотался, а Дрейвен снова зарычал.

— О, Син, — Саймон переключил свое внимание с брата на друга, — ты суровый, несгибаемый рыцарь. Понимаешь, я просто не знаю, как могу стоять здесь и смотреть на тебя. Мне просто страшно становится.

Син больше не смеялся.

— Леди, — повернулся Саймон к Калли и Эмили, — что вы скажете, если мы, пока мужчины играют своими мечами, вернемся внутрь, чтобы Эмили могла показать мне, как выглядит мокрая юбка, а Калли… — Он не успел закончить фразу, потому что Дрейвен и Син бросились на него.

Они одновременно схватили его — Син за шею, а Дрейвен за талию — и, оторвав его ноги от земли, кинули Саймона в водосточную канаву.

Они, несомненно, сделали бы и еще что-нибудь похуже, если бы Калли и Эмили не подбежали, чтобы остановить их.

Сбросив шлем с головы Сина, Калли быстро поцеловала мужа, так что он даже не успел отстраниться. Син окаменел, почувствовав на своих горячих губах прохладные губы жены. Он невыносимо устал и вспотел, однако Калли, очевидно, не обращала внимания на исходивший от него запах.

— Скажите мне честно, милорд, — чуть отстранившись, она одарила Сина улыбкой, — вы не страдаете от голода?

Да, он страдал. Страдал по ней так, что это действительно пугало его.

Дрейвен раздраженно хмыкнул, чтобы отвлечь Сина.

— Я уйду в дом, только когда Син признает свое поражение.

— Ты пойдешь в дом сейчас же, а иначе сегодня ночью будешь спать в конюшне, — объявила ему жена.

Син открыл рот, чтобы поиздеваться над Дрейвеном, но Калли помешала ему, приложив руку к его губам.

— Еще одно слово, и вы составите ему компанию. Саймон, весь мокрый, но громко смеясь, подошел к ним.

— Разве кто-нибудь когда-нибудь мог бы подумать, что двух самых доблестных рыцарей Англии смогут одолеть слабые женщины?

Оба мужчины зарычали и разорвали бы Саймона, если бы жены не схватили их за руки.

— Мальчики, — строго сказала Эмили, — прошу вас вести себя прилично и пройти в дом поужинать. Для одного вечера вы уже причинили вполне достаточно неприятностей и несчастному Саймону, и друг другу.

— Верно, — поддержал ее Саймон, выжимая рубашку. — А кроме того, я не понимаю, почему вы сердитесь на меня. Вы оба отправитесь в постели с этими двумя очаровательными леди, а мне придется обнимать подушку.

— Бедный Саймон, — Эмили похлопала его по мокрой руке, — вас всегда обижают. Нам придется найти для вас жену. Правильно, Калли?

— Да, обязательно найдем. — Калли могла поклясться, что заметила панику на лице Саймона.

Все вошли в дом, чтобы мужчины поужинали, а Саймон поднялся к себе в комнату переодеться в сухую одежду.

После того как мужчины закончили еду, Калли увела Сина в их комнату, чтобы помочь ему снять кольчугу.

— У вас, должно быть, все болит, — сказала она, увидев у него на теле синяки и красные отметины и порадовавшись, что нет ран.

— Все хорошо. Это была просто дружеская разминка, — усмехнулся Син.

— Дружеская? Что ж, тогда дай мне Бог никогда не увидеть, как вы сражаетесь всерьез. — Калли тоже говорила серьезно. Хотя это вызвало у нее раздражение, ей пришлось признаться, что его искусство неподражаемо. Она никогда не видела, чтобы мужчины сражались лучше, чем эти двое. — Сюда! — Калли указала мужу на стул, чтобы иметь возможность растереть ему руки и плечи.

Син сел. Он совершенно не представлял, что она собирается делать, пока ее мягкие, нежные руки не начали массировать ему шею и плечи, и замычал от удовольствия, потому что никто никогда прежде не делал ему такого. Когда же Калли провела руками по его бицепсам, слегка сжимая их, у Сина по телу побежали мурашки.

Прикосновения Калли ему доставляли неземное блаженство, и Син задрожал, почувствовав на своей коже дыхание Калли. Господи, он так ее хотел! Хотел хотя бы один раз отведать вкус ее нежного тела, одно бесценное мгновение провести в ее объятиях.

Почувствовав, как у нее под руками напряглись мускулы Сина, Калли сглотнула. Несчетное количество раз она массировала своего отца, дядю и брата, однако только от прикосновения к коже Сина у нее пересохло во рту, ноги ослабли, а груди стало покалывать. Пока она старалась доставить Сину облегчение, внутри у нее разгорался обжигающий приступ желания. Ощущать силу и твердость этого мужчины становилось для Калли просто непереносимым.

Неожиданно раздался стук в дверь.

— Войдите.

Вошла горничная в сопровождении нескольких слуг, несущих ванну и ведра с горячей водой.

— Леди Эмили сказала, что его милости захочется принять ванну.

Калли улыбнулась, оценив такую заботливость, и, когда ванну наполнили, повернулась к мужу, чтобы поднять его на ноги.

Но Син не шевельнулся. Он смотрел на ванну, и у него в голове проносились различные картины: Калли, широко раскинув ноги, сидит у него на бедрах, а он ласкает ее грудь, сияющую при свете, целует ее губы, улыбающиеся ему.

— Вы собираетесь принимать ванну? — вывела его из задумчивости Калли.

До тех пор пока Син не разделся, Калли не отдавала себе отчет в том, что в свою брачную ночь по-настоящему не видела его нагим, или если и видела, то не сохранила воспоминаний.

Калли с трудом перевела дыхание при виде его обнаженной красоты, его тела, гибкого и сильного, — Син был великолепен.

Он заставил себя сесть в ванну, но больше всего ему хотелось в этот момент заключить в объятия жену и всю ночь до утра заниматься с ней любовью.

Но именно этого он не должен был делать.

Син не собирался оставаться в Шотландии — ни за что, и он отказывался от возможности зачать Калли ребенка. Он никогда не станет отцом, никогда не позволит себе этого, чтобы потом оставить женщину воспитывать его ребенка.

К его изумлению, Калли взяла у него из рук мочалку и намылила ее, а Син, еще сильнее напрягшись, стиснул зубы.

— Я могу сам это сделать.

— Я знаю, что можете, но мне хочется сделать это для вас.

Син никогда не поймет ее доброты, но Калли, вероятно, думает, что они по-настоящему стали мужем и женой, и только он один знает правду об их брачной ночи.