Ли Бристол - Серебристые сумерки

– Ну, после вчерашней ночи я по крайней мере рассчитывал на дружеское пожелание доброго утра. – Теперь Джош стоял уже совсем рядом. Она почувствовала, как запульсировала жилка на шее, когда Джош протянул руку и коснулся кончиками пальцев ее волос – Могли хотя бы улыбнуться.

Анна выпрямилась.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Джош обнял Анну за плечи, притянул к себе и легонько куснул мочку уха.

– Тогда позвольте мне освежить вашу память, – пробормотал он.

От первого же прикосновения Джоша сердце Анны едва не выскочило из груди. Собрав волю в кулак, Анна резко отшатнулась.

– Уберите от меня руки, мерзавец! – Голос Анны дрожал, ей пришлось глубоко вдохнуть, чтобы унять эту дрожь. – Прошлой ночью ничего не произошло, запомните.

Джош недоумевая глядел на нее, первым его побуждением было засмеяться. А что еще он мог сделать в подобной ситуации? Все его знания о женщинах, об их чувствах, о себе и своих чувствах пошли прахом благодаря необъяснимому поведению Анны Эджком.

А потом он увидел глаза Анны. Они светились гневом, однако за этим гневом было что-то другое, что так тщательно скрывалось. Страх? Она боялась его, боялась себя, боялась того, что произошло между ними. И стыдилась. Джошу стало не по себе, когда он понял, какой мучительный, терзающий душу стыд гложет Анну.

Господи, из чувства скромности эта женщина закрывала ножки пианино! Конечно же, воспоминания о ночной вакханалии наполнили ее таким отвращением, что она отказывается признать свершившийся факт. Анне было стыдно. То, что для Джоша стало самым прекрасным мгновением в жизни, не вызвало у Анны ничего, кроме отвращения.

Поняв это, Джош почувствовал себя разбитым и опустошенным.

И тут пришла злость. Даже не злость – холодная ярость. Он шел к ней сегодня утром с распахнутой душой. Прошлой ночью ему показалось, что они только прикоснулись к началу чего-то огромного и прекрасного, и… черт побери… вечного. А она стоит и смотрит на него с таким видом, будто он просто кучка мусора, испачкавшая ее ковер.

Джош посмотрел на Анну и сделал шаг назад, небольшой, но вполне достаточный, чтобы дать понять – отныне их разделяет целый океан. Этого шага хватило, чтобы Анна увидела в глазах Джоша презрение, пронзившее ее словно нож.

– Да, пожалуй, вы правы, – тихо промолвил Джош, не сводя с Анны ледяного взгляда. – Ничего не произошло. – Лицо его окаменело. – Но исключительно ради удовлетворения любопытства не могли бы вы сказать мне, кто была та женщина, с которой я провел эту ночь? Я хотел бы поблагодарить ее.

Анна вздрогнула, как будто получила пощечину. Какое-то время она не могла вымолвить ни слова. А когда пришла в себя, слова полились потоком, который она уже не могла сдержать.

– Вы самодовольный идиот! Да неужели вы могли подумать, что я свяжусь с… таким простолюдином и грубияном, как вы… с ковбоем! – Дыхание Анны стало прерывистым, и она выпалила: – Вы просто изнасиловали меня!

Глаза Джоша сузились, лицо потемнело, и Анна инстинктивно сделала шаг назад. Голос Джоша дрожал от ярости.

– А теперь послушайте меня, виконтесса. Думаю, вы слишком привыкли к тому, что только приказываете, а все прочие кланяются и расшаркиваются перед вами. Вам кажется, что стоит приказать, и все немедленно изменится. Но меня вам изменить не удастся, черт побери, и прошлого вы переписать не сможете так, как вам это нравится.

Это произошло между нами. И вы наслаждались каждой минутой нашей близости. Можете не признаваться себе в этом, но это было, и этого уже не изменишь. Хоть это вы понимаете?

Анна почувствовала, как краска заливает ее лицо Никогда еще она не видела в глазах мужчины такой ярости. Сила этой ярости испугала ее, заставила ощутить себя маленькой и беззащитной. Но собрав всю волю, которая и делала ее Анной Эджком, она выдержала взгляд Джоша.

– Если вы когда-нибудь, – твердо начала она, – скажете кому-нибудь хоть слово или даже намекнете, я прикажу высечь вас кнутом и вышвырну с ранчо.

В глазах Джоша мелькнуло что-то непонятное… возмущение? Или боль? Но что бы это ни было, оно скоро исчезло.

– Тогда извольте приказывать, мадам, – произнес Джош, растягивая слова. – Ведь я вчера полночи рассказывал ребятам о том, что переспал с хозяйкой. Не упустил ни единой подробности. Вы ведь на самом деле и не ожидали, что такой грубиян, как я, будет хранить этот секрет, не правда ли?

Укол Джоша достиг своей цели. Впервые в жизни ей захотелось стать такой женщиной, которая умеет падать в обморок или рыдать. Неужели он не понимает? И разве она могла рассчитывать на то, что он поймет? Ведь она леди Хартли, столп общества, законодательница мод, хозяйка и владелица… Почему же он этого не понимает?

– Я даже не знаю вашего настоящего имени! – неожиданно для себя вскричала Анна. – Я не знаю, кто вы такой, откуда вы… Вы для меня ковбой, наемный работник, бродяга! Неужели вы не понимаете, что между нами ничего не может быть?

Взгляд Джоша стал мягче, в нем появилась нерешительность. Анне показалось, что он готов шагнуть ей навстречу. И если бы Джош сделал сейчас этот шаг, если бы взял ее за руки и заглянул в глаза, все барьеры бы разом рухнули. Ох, если бы он сказал хоть что-нибудь из того, что Анна так жаждала услышать, все могло бы повернуться по-другому.

Однако Джош овладел собой, в глазах его снова появился холодный, язвительный блеск.

– Если вам станет от этого легче, – медленно произнес он, – то могу сказать, что всегда намеревался жениться на вас.

Грудь Анны пронзила ноющая боль, и она подумала, что в конце концов так оно и лучше. Ей было легче презирать Джоша, чем желать его, легче ненавидеть, чем питать надежды.

Анна вскинула голову и наградила Джоша подчеркнуто холодным взглядом.

– Вы хороший работник, мистер Коулман, и, без сомнения, прекрасно справитесь с обязанностями управляющего. Думаю, мы будем ладить, пока вы будете помнить, кто здесь хозяин, и знать свое место. А теперь… – Анна махнула рукой в сторону двери, – будьте добры, оставьте меня и дайте спокойно позавтракать.

Анна заметила, как у Джоша задрожали губы, и на секунду ее снова охватил страх. Однако ответ его был лаконичен:

– Разумеется.

Уже возле двери Джош обернулся.

– А знаете, леди, мне по-настоящему жаль вас. – Его губы скривились в печальной улыбке. – Вы не имеете ни малейшего представления о том, что только что отвергли.

Дверь тихо закрылась, и Анна внезапно ощутила, что ей очень холодно. Она подошла к окну, уткнулась лбом в раму, чувствуя себя выжатой и опустошенной.

Глава 13

Первым побуждением Джоша было вскочить на лошадь и умчаться без оглядки. Ослепленный злостью, он, наверное, так и поступил бы, если бы в конюшне не оказались ковбои.