Джейн Фэйзер - Брачные игры

«Дорогая Честити, сможете ли вы когда-нибудь простить меня? Я вел себя совершенно недопустимым образом. Я знаю, мне нет оправдания, и даже не пытаюсь его искать. Пожалуйста, примите мои глубочайшие извинения. Дуглас».

Честити перечитала записку. Изящное послание, казавшееся абсолютно искренним. Никаких цветистых выражений, никакой напыщенности. Интересно, кто его писал: Джекилл или Хайд? В любом случае только самая мелочная особа откажется принять такое извинение. А Честити никогда не отличалась мелочностью.

И потом, ей стало любопытно. Как такой утонченный и обаятельный мужчина может превращаться в хама? Хотя, признаться, он не был грубым со своими пациентами – только с нежеланной гостьей. И следует также признать, что она спровоцировала его на грубость, вторгнувшись в очень личную для него область под нелепым и неубедительным предлогом.

В самом деле, разве не кощунственно говорить о рождественских празднествах и слугах с человеком, который только что провел два часа, оказывая помощь беднейшим из бедных? Самым обездоленным обитателям огромного и равнодушного города. Жаль, что ей не удалось придумать более удачное оправдание. Но она вспомнила, что доктор был груб и резок еще до того, как она открыла рот, и поняла причину его поведения: ненароком она проникла в его секрет. Или он скрывает что-то еще?

Но она никогда ничего не узнает, если не примет его извинений, не предаст забвению прошлое и не возобновит приглашение на Рождество. Кроме того, она по-прежнему должна выполнять обязанности свахи и в качестве таковой весьма заинтересована в союзе между Лаурой Делла Лука и доктором Фаррелом. Что ж, придется забыть о неприязни к доктору на те несколько дней, пока она будет играть роль любезной и предупредительной хозяйки.

Глава 9

Когда на следующее утро Честити вошла в комнату для завтраков, лорд Дункан сидел за столом, с аппетитом поглощая почки и бекон. Она поцеловала его в щеку.

– Доброе утро, отец.

– Доброе утро, дорогая. – Он промокнул губы салфеткой. – Отличные почки, рекомендую попробовать.

Честити покачала головой:

– Слишком рано для меня.

Она окинула его изучающим взглядом и отметила чрезвычайно самодовольный вид отца, как у кота, поймавшего упитанную мышь. Щеки его разрумянились, глаза блестели, роскошная седая шевелюра выглядела даже более пышной и ухоженной, чем обычно.

– Кофе? – Честити подняла кофейник и, дождавшись утвердительного кивка, наполнила стоявшую перед ним чашку, прежде чем сесть за стол. – Ты обедал в клубе прошлым вечером?

– Нет, нет... в «Кафе ройял», – ответил он. – Давненько я не посещал его. Должен сказать, они держат марку. Прекрасная еда, отличное вино. – Он сложил газету.

– А компания? Надеюсь, приятная? – поинтересовалась Честити, не отрывая глаз от тоста, который намазывала маслом.

– Да, весьма приятная, – махнул он рукой. – Я обедал с графиней.

– Вот как? – улыбнулась Честити. – Очаровательная женщина.

– Да... – Отец снова зашуршал газетой. – Мы очень мило побеседовали.

– Интересно, она играет в бридж? – задумчиво произнесла Честити. – Мы могли бы устроить турнир в один из вечеров.

– Наверняка играет, – поглядел на свою младшую дочь поверх газеты лорд Дункан. – Ты ведь не собираешься принимать в нем участие?

Честити рассмеялась. Бридж не был ее коньком.

– Я подумаю, – покачала она головой.

– Боже милостивый. Остается только надеяться, что ты не достанешься мне в партнеры.

– О, какой ты злой.

– Ничуть, – возразил он. – А вот твои сестры – совсем другое дело. Я никогда не мог решить, кто из них лучше играет.

– Еще бы, ведь они постоянно практикуются. – задумчиво допивала кофе. – Макс с Гидеоном тоже не лишены мастерства.

Интересно, играет ли Дуглас Фаррел в бридж? Вряд ли. Такие, как он, более склонны к физическим упражнениям на свежем воздухе, чем к праздному сидению за карточным столом.

Пожалуй, ей надо посоветоваться с сестрами насчет доктора.

В кондитерской царило оживление, когда после завтрака тем же утром Честити вошла в зал через вращающиеся стеклянные двери. Увидев сестер, расположившихся у окна, выходившего на Пиккадилли, она направилась к ним, лавируя между столиками.

– Доброе утро, – приветствовала она их, расстегивая пальто. – Слава Богу, здесь хотя бы тепло. Да, Гастон, можете взять мое пальто, спасибо, – улыбнулась она швейцару, который любезно помог ей освободиться от верхней одежды. – Я искала шляпку, чтобы надеть ее на свадьбу Дэвида и Эстер, но не нашла ничего подходящего.

– Все великие умы мыслят одинаково, – изрекла Пруденс. – Мы тоже покупали шляпки.

– И весьма успешно, – добавила Констанс с довольным видом. – Более того, нам попалась совершенно очаровательная шляпка, которая идеально подходит к твоему сиреневому платью, так что мы прихватили и ее тоже.

– Ты будешь чудесно выглядеть, – улыбнулась Пруденс. – Ты ведь собиралась надеть сиреневое платье, я не ошиблась?

– Теперь, видимо, придется, – пообещала Честити.

Пруденс обладала безупречным вкусом, и сестры безоговорочно доверяли ее суждениям. Честити повернулась к тележке с пирожными, которая остановилась рядом с ними.

– Пожалуй, я возьму шоколадную меренгу. – Она слегка откинулась, чтобы официантка могла поставить перед ней тарелку и наполнить ее кофейную чашку. – И как выглядит шляпка?

– Как картинка, – с готовностью сообщила Пруденс. – Бирюзовый фетр с широкими полями, крошечной вуалью и большим сиреневым бантом. Можно подумать, что она специально создана для твоего платья. – Она наколола на вилку ломтик ванильного пирожного и сунула его в рот.

– Ладно, на одну проблему меньше. – Честити добавила сливки в кофе. – Вас интересует, как отец провел вчерашний вечер?

Сестры кивнули.

– Рассказывай, – велела Констанс.

– Обедал с графиней в «Кафе ройял». – Честити многозначительно прищурилась. – Вот так, ни больше, ни меньше. Что вы об этом думаете?

– Что ж, его поведение обнадеживает, – заметила Пруденс.

– Весьма обнадеживает, – согласилась Констанс.

– За завтраком он выглядел таким самодовольным, вы не поверите. – Честити поддела на вилку меренгу. – Но есть нечто более серьезное, что нам необходимо обсудить. – Она сунула воздушную массу в рот, наслаждаясь вкусом шоколада и сливок, пока сестры терпеливо ждали.

Честити проглотила меренгу, запила ее глотком кофе, затем положила локти на стол и подалась вперед, понизив голос до заговорщического шепота:

– Я обещала никому не говорить... Разумеется, я не имела в виду вас, хотя Дуглас вряд ли одобрил бы мой поступок. В любом случае вам придется пообещать то же самое. – Она вопросительно взглянула на сестер, и те кивнули в ответ. – Отлично.