Джилл Барнет - Райский остров

Долгое время они молчали, потом Теодор посмотрел на Маргарет и Хэнка.

– А больше я ничего не хочу. Только остаться здесь.

Маргарет подошла к Хэнку поближе.

– Дай мне попробовать.

Теодор, низко опустив голову, рисовал пальцем босой ноги какие-то узоры на песке. Заглянув ему в лицо, Маргарет заговорила:

– Теодор.

Мальчик поднял голову. Она обняла его за худенькие плечи.

– Я понимаю, в каком трудном положении ты находишься. Послушай меня. Я никогда не была связана ни с каким приютом. Я могу заверить тебя, что подыщу для твоих сестер и тебя самое лучшее заведение. Ты должен обдумать все это со всех сторон, со всех точек зрения, и тогда ты сможешь точно и ясно определить, как лучше действовать. Мне такой метод всегда помогает. – Она улыбнулась. – Мы с тобой должны собрать все факты воедино, проанализировать их, взвесить каждую возможность, решить, что самое главное. Тогда мы сможем прийти к удовлетворительному для нас всех решению и соблюсти интересы всех без исключения сторон.

– Я любил в кондитерской взвесить сладости, но мне это редко удавалось, – серьезно ответил ей Теодор.

Хэнк расхохотался:

– Ну что, Смитти, довольна выводом, который сделала другая сторона?

Она перевела взгляд на Мадди. Тот неподвижно сидел на скале, опустив голову. Вдруг он всхрапнул, выпрямился, заморгал и, наконец, широко открыл глаза.

– Теодор, я пыталась поговорить о твоих страхах и опасениях и объяснить, что в нашем положении самое разумное – это выбраться с острова.

– Но я не хочу уезжать! Здесь здорово!

– Надо учесть мнения всех остальных. А твои сестры?

– Лиди! – Теодор взял Лидию за руку. – Ты что, хочешь в приют?

Она покачала головой и взяла его за руку, как бы защищая от всех остальных. Брат и сестра стояли, взявшись за руки, с одним и тем же упрямым выражением на лицах, а потом сказали хором:

– Мы хотим остаться здесь.

Хэнк перемешал колоду.

– Парень, это называется покером.

Карты летали в его руках, как перья по ветру, и складывались, как веер.

– Священная корова! А можешь ты меня этому научить?

– Само собой. – Хэнк взглянул на Смитти, которая пыталась заставить Аннабель съесть банан. – Но сначала я должен научить тебя игре настоящих мужчин.

Смитти немедленно отреагировала недоуменным взглядом, но ей пришлось тут же отвлечься, так как ей в плечо полетела банановая кожура.

Он захохотал. В целом ему пришлось уже объяснить Смитти свой план, как добиться, чтобы ребенок отдал им одно свое желание. Она была настроена скептически, но Хэнк был уверен в себе. Если он что-то и может держать под контролем, так это игру. Дать пареньку увлечься игрой, а затем руководить им через игру, и вот они уже, считай, дома! Быстрее, чем срезать кошелек. Он посмотрел на Теодора, тот нетерпеливо ждал. Хэнк улыбнулся и принялся объяснять правила. Впрочем, он и не предполагал, сколько нервов ему придется потратить. Он учил Теодора больше часа, показывая и объясняя правила, ответил на сотню вопросов. Но они взяли карты, когда Хэнк уже думал, что сточит себе все зубы от досады, сдерживая желание наорать на ребенка.

Первое правило опытного и умелого игрока: завоевать доверие того, кого следует обчистить. Хэнк взял свои карты даже не глядя. Он перевернул козырек кепки задом наперед. Правило номер два: никогда нельзя забывать о том, что у противника может быть счастливая звезда.

Теодор пристально за ним наблюдал:

– Зачем ты это сделал?

– Для удачи.

– Ох, у меня ничего нет. Только мои сестры.

– Тео, сам знаешь, я не очень везучая. – Лидия вздохнула, но вдруг лицо ее просияло. – У тебя есть Мадди и бутылка.

– Точно! – радостно вскричал Теодор и вынул пробку – из горлышка тотчас показалось небольшое облачко пурпурного дыма.

Хэнк встряхнул головой, пытаясь не обращать внимания на то, что он видит.

– Да, хозяин.

Этот старый пень был уже тут как тут со своими дурацкими колокольчиками и пурпурным тюрбаном.

– Мадди, ты будешь моей удачей, хорошо?

Джинн бегло осмотрелся и сказал:

– Как вам угодно, господин.

Хэнк, оглядев его опять с головы до ног, вздрогнул от омерзения. Ну и видок!

Теодор сидел и рассматривал свои карты, закусив губу, морщил лоб – одним словом, размышлял.

– Я забыл. Что самое сильное?

Хэнк принялся медленно считать про себя. Дойдя до пятидесяти, он решил, что может говорить спокойно.

– Королевская флешь. Запомнил?

Мальчик кивнул и повторил:

– Королевская флешь бьет все остальное.

– Каре бьет тройку и двойку.

– Ага.

– Те, в свою очередь, старше флеши, флешь бьет тройку, а тройка – двойку.

– Хорошо.

– Ты все теперь запомнил? – Лицо Хэнка будто окаменело.

– Теодор, – обратилась к мальчику Смитти, – ты умеешь читать? – Она встала на колени рядом с ним на песок.

Он отрицательно покачал головой.

– Лиди умеет, правда?

Лидия кивнула.

– Давайте я напишу на песке все комбинации, а сестра тебе их прочтет, когда понадобится. И тебе не придется все время спрашивать Хэнка.

Они провели еще несколько минут, рисуя схемы на песке, а Хэнк бездельничал, наблюдая за Смитти. В ее белокурых волосах были остатки засохших бананов, но этого он даже не замечал. Он смотрел за тем, как она двигается. Боже, какие великолепные у нее ноги! Он всегда обожал женские ножки. А таких, как у нее, он вообще никогда не встречал. Она стояла на коленях, пока писала на песке, и то приближалась к нему, то отдалялась. Ее платье натянулось и немного поднялось, так что слегка обнажились незагоревшие бедра. Вскоре она встала и пошла к ребенку, двигаясь плавно и легко. Аж дух захватывало.

– Хэнк?

Он с трудом отвел от нее взгляд и посмотрел на улыбающегося Теодора.

– Я готов.

Хэнк коротко вздохнул.

– Прекрасно.

– Туз – самая старшая карта?

– В точку попал.

– А я могу менять карты?

– Да. Сколько ты хочешь?

– Не знаю. – Мальчик потратил еще пять минут, хмурясь и глядя в свои карты. Наконец он объявил: – Я хочу четыре новые карты.

Хэнк сдал ему четыре карты, заранее в душе предвкушая выигрыш.

– А ты сколько меняешь?

– Одну.

– О, – мальчик явно был в затруднении, – только одну?

– Предпочитаю не стрелять из пушки по воробьям.

– Я ничего не понял.

– И хорошо, тебе тут и понимать ничего не надо, – вмешалась Смитти.

Хэнк взглянул в свои карты. Королевское каре. Он скоренько изобразил на лице тяжкое сомнение. Ребенок смотрел на него спокойно и задумчиво, потом отвернулся, стал изучать схемы, нарисованные Смитти на песке.

– Я забыл, что такое флешь.

Джинн, сидевший молча до сих пор, заохал потихоньку, а Хэнк закашлялся.