Лаура Кинсейл - Звезда и тень

Хотя бы пока, ради бога.

И она уступила.

Сэмьюэл решил, что ему не стоит говорить лорду Грифону, как лучше вести дела. Когда анализ отчетов показал, что некий Линг Ху получил совсем не причитающуюся ему десятипроцентную прибыль с акций компании, Сэмьюэл никому ни слова не сказал. Он просто поднялся на Танталус и спросил Дожена, не пора ли им отправиться в Китай-город.

15

Леда поняла, что второй день торжеств будет мало чем отличаться от первого. Семья вновь и вновь собиралась принять участие в празднествах: в Вестминстерском Аббатстве состоится служба Благодарения, на которую королева отправится из Букингемского дворца с процессией, участниками которой станут и Эшланды, взявшие на себя обязательство прибыть к королевской резиденции в десять часов утра.

Накануне вечером Леда выслушала подробнейший рассказ об аудиенции у королевы, которая состоялась сразу после ухода королевы Капиолани и принцессы.

Все прошло как нельзя лучше — за десять минут, отведенных на процедуру, не возникло затруднительных ситуаций, но леди Эшланд продолжала повторять: «Благодарю бога, все позади! Я так рада!» Это свидетельствовало о том, что она крайне мало убеждена в должной степени светскости своей семьи.

Леда постаралась по возможности подготовить всех к следующему испытанию, или к приключению, или к раздражающей обязанности — в зависимости от того, кто как называл. Леда убедила Кэтрин в необходимости встать в пять утра, и вместе с горничной они уложили волосы юной леди в тяжелый роскошный узел на макушке, которому Леда придала крайне строгий и в то же время очаровательный вид. К счастью, леди Кэтрин и лорд Роберт унаследовали прозрачные глаза матери цвета аквамарина и ее густые угольные ресницы — крайне выразительное сочетание черного и пастельного тонов.

Леда выбрала голубой цвет для Кэтрин, а нежный атлас украшала также изумрудная лента. Девушка пыталась возражать против кружевного корсета, застегнутого слишком, как ей казалось, сильно, но Леда была тверда, сказав, что в ином случае возникнут некрасивые морщинки на платье. Леди Кэтрин решила немедленно передать эту информацию матери и побежала в ее комнату. И в эти минуты, метаясь из спальни к спальне, Леда получила записку от мистера Джерарда о встрече в оранжерее, но она только взглянула на нее, чтобы тут же начать расправлять складки шлейфа леди Эшланд.

В половине девятого все собрались в холле, Леда производила последний осмотр, заставляя лорда Эшланда проверить наличие пропуска, подписанного Чемберленом, проинструктировав лорда Роберта о необходимости держать шляпу подмышкой и не забывать о том, что его синий бархатный костюм украшает шпага, и при повороте она не должна сбить с ног стоящих рядом дам.

Леди Эшланд выглядела столь бледной и смущенной в своем простом элегантном сиреневом шелковом платье, что Леда не могла не обнять ее и шепнуть:

— Вы — само совершенство, миледи! Не волнуйтесь!

Та улыбнулась и сжала руку Леды.

— Лишь бы только никто из нас чего не выкинул. Леда сделала шаг назад:

— Я должна сказать, что у мадемуазель Элизы я помогала одевать половину дам, которые отправлялись на приемы, но ни одна из них не была столь очаровательна и не имела столь блестящего сопровождения. Даже принцесса Уэльская. И если люди будут смотреть на вас, то знайте — это от восхищения!

— Мано! — крикнула Кэтрин. — Спустись и взгляни на нас! Мисс Этуаль говорит, что мы — самые великолепные леди и джентльмены! А она знает, что говорит.

Леда глянула вверх и увидела мистера Джерарда на лестничной площадке, опирающегося на костыли.

— Да, вы просто ослепительны!

— Как я хочу, чтобы и ты поехал! — сказала Кэтрин. — И вы тоже, мисс Этуаль. Это нечестно!

Появился Шеппард и объявил, что коляска подана. Лорд Эшланд взял жену под руку.

— Давайте не будем портить все усилия мисс Этуаль, опаздывать все же не стоит. Леди Кэтрин, мистер Роберт поможет тебе выйти.

Стараясь выглядеть настоящей дамой, леди Кэтрин протянула руку в перчатке своему брату, который слегка поклонился, взял ее под руку, развернувшись так, чтобы шпага не задела ее юбку. Леда зааплодировала.

За ними последовали их родители, выглядя маркизом и маркизой Эшландами с головы до пят.

Леда с гордостью глядела на них. Как было бы хорошо взглянуть на это семейство в благороднейшем кругу, который собирается в Вестминстере.

— Это действительно печально, ваша травма… — Леда повернулась к мистеру Джерарду, когда дворецкий и лакей проследовали за Эшландами. — Как жаль, что вы не с ними!

— В любом случае я бы не пошел, — он уже спустился вниз, опираясь на костыли. — Не приглашен.

Леда от смущения стала разглаживать складки юбки.

— Я думала, я полагала, что только из-за травмы. — растерянно пролепетала она.

— Нет, — сказал он с легкой улыбкой. — Дело в том, что никто не знает, кто же я, черт побери, на самом деле.

Она взглянула на него, опирающегося одной рукой на колонну. «Я знаю, кто ты, — подумала Леда, ощутив холод в позвоночнике, — вор».

Странный, мистический вор, крадущийся как камышовый кот. Готовый к прыжку. Даже на костылях на четвертый день после травмы.

— Понятно, — сказала она так, как будто ей было все действительно ясно.

Он отпустил колонну и, опираясь на костыли, сделал шаг вперед по мраморному полу.

— Я усыновлен. Или что-то в этом духе. Приемный сын. На Гавайях это называется «ханаи». В Англии, по-моему, нет подходящего определения.

— Понятно, — повторила она, хотела сказать что-то еще, но как-то не решилась упомянуть, что ее тоже удочерили. Или что-то в этом духе. Леда глянула на часы над столом.

— Скоро десять. Я полагаю, вы хотите пойти в оранжерею, мистер Джерард?

— Это было бы крайне кстати, мисс Этуаль. Она сделала вид, что не обратила внимания на насмешливый тон, и они направились в оранжерею, где Леда ожидала увидеть сборище слуг.

Оранжерея была пуста. На улице внизу по-прежнему толпился народ, как вчера, но все коляски и экипажи двигались на юг. Все направлялись к Вестминстеру, и путь процессии был в сторону Парк-Лейн. Потому слуг в оранжерее не было.

Леде показалось, что ее подло предали. Она пыталась вспомнить, сколь усердно мистер Джерард убеждал ее, что в оранжерее полно народа, но ей это не удалось.

Когда он появился на костылях на пороге, она отказалась сесть и холодно сказала:

— Я полагаю, было бы лучше, если бы вам помогал Шеппард.

— У Шеппарда выходной, — сказал он, опускаясь на софу, вытянув ногу. — У всех слуг. В холодильнике есть мясо для сэндвичей. Я надеюсь, вы сможете их приготовить?