Марша Кэнхем - Таинственный всадник

Нет ничего глупее ехать в ночь на встречу с человеком, которого там заведомо не будет. Кроме того, Тайрон не рискнул бы привлекать к себе внимание, удалившись с приема следом за ней. Его нос, вероятно, уже уютно устроился в гнездышке между грудями Виктории Росуэлл, и она была бы весьма обижена на своего кавалера, если бы он покинул ее.

Два жарких пятна гнева заалели на щеках Рене. Она услышала голос Финна, понукающий лошадей, и почувствовала, что карета стала двигаться гораздо медленнее. И вообще, кажется, останавливалась. Скрипя колесами, карета замерла, и она услышала другой мужской голос, властный и резкий, который настоятельно советовал кучеру оставаться на месте.

Рене тревожно посмотрела в окно, но не могла ничего разглядеть сквозь толстое стекло. Но ведь это невозможно!

А решительные шаги уже приближались к карете. Она вжалась спиной в подушки и смотрела на дверь. В следующий миг замок щелкнул, дверь кареты открылась и Рене тихонько ахнула — глубоко в душе она надеялась увидеть мужчину в напудренном парике и серебряном атласе. Вместо этого перед ней зияла лишь мрачная чернота. Но это был он.

— Я вижу, вы приехали одна. Очень хорошо.

Когда рука в черной перчатке потянулась в карету, Рене отпрянула, словно испугалась змеи, потому что в другой руке, тоже затянутой в перчатку, Тайрон Харт держал пистолет.

— Что вы делаете? Почему вы здесь? Почему приехали?

— Мы договорились встретиться, не так ли?

— Хорошо… Да, но…

— Вот мы и встретились. — Он поманил пальцем, приглашая Рене выйти из кареты. — Если вы не имеете ничего против, мамзель, выходите, потому что я все еще предпочитаю держаться подальше от посторонних взглядов.

— Но я возражаю. В этом нет никакой необходимости.

Тайрон вздохнул, и она почувствовала неприятный запах алкоголя, который окутал ее лицо. Он сжал ее запястье и почти силой стащил ее с сиденья.

— У меня был очень утомительный день, мамзель. И вы меня очень обяжете, если составите мне компанию — ненадолго. О, и мистер Финн! — Уводя ее от кареты, он прицелился предостерегающе в спокойную фигуру, которая возвышалась на кучерском месте. — Я бы посоветовал вам смотреть вперед и навострить уши.

Рене услышала ворчание Финна, она заметила, что плечи его угрожающе напряглись. Он весь день был в напряжении после внезапного визита Роса; эта новость показалась ему ужасной. Ее упакованный саквояж все еще оставался в Гарвуд-Хаусе, как и Антуан, хотя ему было велено приготовиться и ждать их возвращения домой среди ночи. И если ее дядя действительно скоро появится — через день-два, — они не могут позволить себе задерживаться с отъездом.

Рене почувствовала вину перед Антуаном, сердце ее заныло. Острые концы булавки впивались в ее тело. Она не смела оставить булавку в доме — противная госпожа Пиджин могла бы найти ее, — и хотя Рене сменила синее бархатное платье на более легкое, вечернее, из бледно-розовой кисеи, булавку она приколола к нему и сейчас чувствовала ее буквально при каждом шаге.

— Я не думала, что вы приедете, месье, — сказала Рене, слегка задыхаясь от быстрой ходьбы. — Я думала, если мы приняли решение, то не стоило встречаться сегодня.

— Было бы негалантно с моей стороны оставить вас здесь, в темноте, одну… Вы не согласны?

— Но вы ужасно рискуете, месье. Вас не спохватятся? Никто не спросит, куда это вы отправились в такой спешке?

— Кто, черт побери, может задать такой вопрос? Усатая мисс Вулридж?

— А леди Росуэлл?

Он резко остановился и повернулся к ней лицом.

— Так вы наблюдали за мной?

— Не льстите себе, месье. Было слишком трудно не заметить, как вы развлекались с ней весь вечер.

Ее голос затих, гася неожиданную вспышку негодования.

— Она очень красивая женщина. Я уверена, все обратили на вас внимание.

— Она надеялась, что это заметит только ее любовник.

Рене подняла лицо.

— Она хотела позлить его как следует.

Она махнула рукой, давая понять ему, что для нее нет никакой разницы.

— Месье, пожалуйста! С кем вы развлекаетесь, с кем говорите, с кем отправляетесь в постель — это меня не касается. Я всего-навсего подвергаю сомнению необходимость в вашем нынешнем поступке: зачем вы приехали? Зачем, — напряженно добавила она, — оружие?

— Сила привычки, — пробормотал Тайрон Харт, пряча оружие под плащ. — Я думаю, эта встреча совершенно необходима, — он сделал паузу и бросил взгляд на пустующую ленту дороги, — потому что я ни секунды не сомневаюсь, что Рос узнал бы в течение часа, что карета не была перехвачена.

— Вы могли договориться, чтобы кто-то другой ее перехватил.

— Да, я мог, — согласился он.

Рене посмотрела вдаль.

— Если полковник Рос послал кого-то наблюдать за нами, он теперь может сообщить, что все идет по плану. Поэтому нет никакой причины продолжать стоять на таком холоде.

Тайрон сердито вздохнул. Ее плащ белел в темноте ночи, стройные плечи плотно обтянуты тканью, золотые локоны выбились из-под капюшона. И только огромным усилием воли он удержался, чтобы не протянуть руку и не отвести ткань, не вынуть булавки и гребенки, которые поддерживали локоны, и не запустить пальцы в шелковистую массу, чтобы ворошить до тех пор, пока она не превратится в поток, струящийся на плечи, словно лунный свет.

Было действительно опасно оставаться здесь дальше. Но Тайрон Харт был взвинчен: он весь вечер неустанно наблюдал, как Рос и Винсент парили над ней, словно ястребы. Винсент лапал ее при малейшей возможности. И всякий раз, когда жадные глаза Эдгара Винсента косились на грудь Рене, он хотел превратить его в лепешку.

После мучительных споров с самим собой Тайрон Харт сунул руку под плащ и вынул маленький сверток.

— Вот. Возьмите.

Он услышал мягкий шелест шелка, когда она снова повернулась к нему.

— Что это?

— Берите же, скорей. Возьмите.

Ее взгляд прошел сквозь мрак ночи, стоявший между ними, словно стена. Она не пошевелилась, не протянула руки. Сердце Тайрона забилось. Он быстро развернул сверток: на бархате лежала прелестная брошь. Рене увидела «Жемчуг Бретани».

Даже в скудном лунном свете жемчуг сиял дивно. Днем он показался бы слишком бледным и отливал бы серовато-коричневым цветом. Он был больше куриного яйиа и укреплен в золотом гнезде. Его обвивал рубиновый дракон из драгоценных камней с двумя алмазами на месте глаз.

Рене еще ребенком впервые увидела эту брошь. Дракон переливался и блестел в искусственном свете, он, казалось, готов был извергнуть огонь, и девочка долго ждала страшного чуда, так долго, что стареющая герцогиня де Блоис громко спросила, собирается ли она когда-нибудь снова заморгать и отвести глаза.