Джейн Фэйзер - Когда пожелаешь: сборник

Кристиан… говорит ей, что она прекрасна, прекрасна донельзя и так нежна и горяча, что он не может ждать. «Не могу ждать», — бормотал он, касаясь губами ее шеи, затем груди. Он повторял это снова и снова, сдерживая свое желание и ожидая, когда разгорится ее страсть навстречу его.

Кристиан… единственный мужчина, которого она когда-либо любила, любил ее… обвивал своим телом среди скомканных простыней… заставлял плакать от нескрываемого удовольствия в безумии наивысшего возбуждения, и, наконец, своего собственного.

— О Боже, — прошептала Далила, все еще тяжело дыша, когда Кристиан лег на бок рядом с ней. Это было самое красноречивое высказывание, на которое она была способна в такой момент.

— Я чувствую то же самое, — ответил он.

Их взгляды встретились и тут же разбежались. Они одновременно перевернулись на спину.

Кристиан смотрел в потолок и гадал, о чем она сейчас думает. Может быть, о том же, о чем и он? О том, что случившееся сейчас между ними было невозможно… невероятно… неизбежно. Судьба. Он не часто произносил это слово, но будь он проклят, если эти звуки вдруг не стали ему приятны.

«О чем он думает? — гадала Далила. — Если он сейчас, конечно, способен думать». А она определенно испытывала трудности, пытаясь собраться с мыслями. Каждая фраза, каждое слово, казалось, обращались к Кристиану. И даже когда его тело уже не прижимало ее к кровати, он все еще наполнял ее. Она чувствовала себя ошеломленной, возрожденной. Перепуганной.

«Я мог встать и спросить ее, о чем она думает. Но Далила всегда быстро находила, что сказать, слишком быстро. Она могла запросто перевернуть вопрос и спросить меня, и что тогда мне делать? Что говорить?» Нет, он не будет ее спрашивать, так лучше.

Она ждала, чтобы он сказал что-нибудь. Что угодно. Нет, не что угодно. То, что нужно. То, что она больше всего хотела услышать. То, что эта ночь для него так же прекрасна, как и для нее. И что если она отдаст ему свое сердце, как сейчас отдала ему свое тело, он обойдется с ним с такой же нежностью. «Скажи что-нибудь», — мысленно молила она.

Кристиан скосил на нее взгляд, загипнотизированный ее профилем в свете свечей.

— Я никогда…

— И я, — тихо сказала она.

— То есть не часто, по крайней мере…

— И я имела в виду то же самое.

— Конечно.

— Конечно.

Снова воцарилось молчание.

Черт, что происходит? После занятия любовью с ним всякое бывало, но никогда он не терял способности говорить. Может, он стал немного староват, чтобы нести чушь женщине на ухо?

Он решительно прочистил горло.

— Во всяком случае, нам удалось решить твой вопрос, — произнес он, более поглощенный тем, что ее бедро прижималось к нему, чем тем, что он говорит. — Если и это не запятнало твою репутацию, то ничто не поможет.

— Ты упустил одну маленькую деталь. Здесь, слава Богу, не было свидетелей нашего безумия.

Он повернулся на бок и подчинился желанию провести губами по изгибу ее плеча.

— Если это безумие, изолируй меня от людей навсегда. А что касается другой маленькой детали, то это достаточно легко поправить.

Она потянулась к простыне, бросив на него усталый взгляд.

— Что ты предлагаешь?

— Ничего особенного. Просто мы можем объявить о нашей помолвке. Я поразмыслил об этом, и мне кажется, никто в здравом уме не сможет сказать, что ты должна стать женой Реммли, если дала обещание стать моей женой.

— Твоей женой?

— А что? — сказал он и ухитрился равнодушно пожать плечами, словно от ее ответа не зависело все его будущее. — В конце концов, я полностью скомпрометировал тебя и хочу совершить благородный поступок — жениться на тебе.

— О, ты? Ты? — Она отбросила простыню, спрыгнула с кровати и, гневно сверкая глазами, схватила халат. — А если так случится, что я не хочу? Я не собираюсь выходить замуж за мужчину лишь по той причине, что оказалась с ним в постели и он заявил, что хочет этого.

— Что ты говоришь?

— Я говорю, что отказываюсь от твоего предложения, вот что я говорю.

— Я чувствую необходимость пояснить: я еще не сделал предложения.

— Конечно, нет. Возможно, если бы ты его сделал, мой ответ был бы иным.

— Ты хочешь сказать, что если я сделаю предложение, ты не примешь его? — Он потянулся за бриджами и надел их. — Так?

Далила скрестила руки на груди и отвернулась.

— О, не знаю, что бы я ответила.

— Отлично, тогда я скажу. Далила, выходи за меня замуж.

Она с легким всхлипом затянула пояс халата.

— Не могу.

— Почему, черт возьми? — рассвирепел Кристиан.

— Потому что… потому что ты это ты, будь ты проклят.

— Это не причина. Я для тебя самый подходящий мужчина, и ты это знаешь.

— Ха, ты хочешь сказать, самый подходящий, чтобы погубить меня, а не жениться на мне. У нас ничего не получится.

— Но сегодня ночью ведь получилось.

— Брак — это гораздо большее, чем нежиться вместе в постели.

— Знаю. Я хочу большего.

Далила, казалось, не слышала его. Ходила по комнате, сжимая и разжимая кулаки.

— Я уже объясняла тебе, что поклялась никогда снова не выходить замуж.

— Неправда. Ты сказала, что поклялась никогда больше не связывать себя позорным браком. Я не предлагаю тебе позора. Ты должна знать, что я чувствую к тебе.

— Нет, я не знаю.

— Мое письмо…

— Уловка, — оборвала она его. — Ты сам это сказал. Я не хочу больше ничего слушать, — закричала она, зажимая уши руками. — Не могу! Все только еще больше запутывается. — В ее голосе прозвучали умоляющие нотки, но губы были плотно сжаты. — Я не могу выйти за тебя замуж, Кристиан, — сказала Далила, опуская руки. — Пожалуйста, оставь эту тему.

— Ты хочешь выйти замуж за Реммли? — потребовал Кристиан ответа. Он слишком хорошо знал этот ее решительный наклон головы, который вызвал в нем одновременно желание вправить ей мозги и гнетущее чувство бессилия.

— Я не хочу выходить замуж за Реммли, — ответила она. — Я подумаю, как выпутаться из этой ситуации Я всегда нахожу выход. — Она подошла к туалетному столику и, обернувшись, протянула Кристиану зеленую бутылочку, перевязанную шелковой ниткой. — Возьми. Ты ее заработал.

— Нет. Пока нет. — Ему было наплевать на эту вещицу. Отчаяние словно клинок впилось ему в горло. — Ты все еще нуждаешься во мне, Далила. Ничего не изменилось.

— Ты не прав, — возразила она. — Все изменилось. Я изменилась. Я уже не маленькая девочка. Я знаю, что хочу от жизни, и знаю, как это получить. Ты помнишь, что сказал Роджеру в ту ночь в летнем домике?