Виктория Холт - Дьявол верхом

– По-моему, гораздо проще было выбросить тростник.

– Его и так выбрасывали, но зловоние оставалось. Видите эти сундуки? В них хранились наши сокровища: золотые и серебряные сосуды и меха: соболя, горностаи, белки… В запертом виде их использовали, как сиденья, так как сидячих мест, вырезанных в стене, для гостей часто не хватало. Многие сидели на корточках на полу, особенно зимой у огня. Теперь пройдем в спальню. Здесь родились многие из моих предков.

Наши шаги гулко звучали на каменном полу. В комнате не было кровати – только несколько тяжеловесных предметов мебели, используемых, очевидно, еще до перестройки замка.

Из спальни мы проследовали в меньшие комнаты – скудно меблированные, с каменными стенами и полом.

– Жилище средневекового аристократа, – пояснил граф. – Неудивительно, что нам пришлось строить для себя более элегантные апартаменты. Хотя мы гордимся нашими замками. В царствование Франциска I процветало зодчество. Мы во всем подражали королю. Он был большим поклонником искусств и как-то заметил, что люди могут создать короля, но только Бог может создать художника. Король интересовался архитектурой; это стало модным и среди его друзей, которые соревновались друг с другом в постройке красивых зданий. Делалось это отчасти для того, чтобы продемонстрировать свое богатство, а отчасти из любви к тайнам. В каждом из старинных замков имеются потайные ходы и комнаты, о которых никто, кроме хозяев, не должен был знать, но наши я, возможно, когда-нибудь вам покажу. Одна знатная дама велела отрубить голову своему архитектору, дабы быть уверенной, что он никому не передаст секретные чертежи ее дома.

– Весьма крутая мера.

– Зато надежная. О, дорогая кузина, до чего же мне нравится вас шокировать!

– Боюсь, мне придется умерить ваше удовольствие, сказав, что я не верю в эту историю.

– А почему? Сеньер – полный хозяин в своем замке и обширных поместьях. Его действия не могут оспариваться вассалами.

– Тогда я надеюсь, что вы не станете использовать свою власть подобным образом.

– Это зависит от того, насколько сильным будет искушение.

– Полагаю, в замке жило много людей, – заметила я, меняя тему, хотя граф явно не считал ее исчерпанной.

Он поднял брови, очевидно, собираясь напомнить мне об этом, но внезапно изменил решение.

– Очень много, – ответил он. – Во-первых, так называемые оруженосцы – люди, отвечающие за различные области домашнего хозяйства: стол, комнату, винный погреб и так далее. Многие из них происходили из знатных семей и готовились к посвящению в рыцарский сан. Слуг также было великое множество. Важную часть замка составляли конюшни. В старину не было карет, зато лошадей держали самых разных – упряжных, верховых, а также несколько прекрасных коней для сеньера. В обмен на услуги сеньер был должен давать образование своим оруженосцам, и по их количеству судили о его богатстве и знатности.

– Этот обычай, очевидно, более не существует, хотя полагаю, что Этьен и Леон в какой-то степени живут на положении оруженосцев.

– Можно считать и так. Они получают образование и воспитание, приличествующие дворянину, так как я в долгу перед их родителями. А, вот еще комната, которую я хотел вам показать. Chambre des Pucelles – девичья комната.

Я заглянула в просторное помещение. В углу стояла прялка, стены были увешаны гобеленами.

– Их сделали девушки, – сказал граф. – Вообразите их сидящими в этой светлой комнате, склонив голову над работой и орудуя иглами. Девушек принимали в замке так же, как и оруженосцев. Они должны были обладать хорошим происхождением и умением обращаться с иглой. Последнее считалось обязательной принадлежностью хорошего воспитания. А как в этом отношении обстоят дела у вас, кузина?

– Боюсь, что совсем плохо. Я шила только в случае необходимости.

– Очень этому рад. Постоянное сидение над шитьем скверно отражается на зрении и осанке. Я могу придумать множество занятий, в которых женщину можно использовать куда лучше.

– А что изображено на гобеленах?

– Война между французами и… очевидно, англичанами. Они вечно воевали.

– И французы, разумеется, побеждают?

– Естественно. Ведь гобелены изготовлены француженками. У каждой страны свои гобелены, так же как и книги по истории. Удивительно, как слова или изображения могут превратить поражение в победу.

– Меня учили, что англичан выгнали из Франции, и никто не пытался отрицать это. Мама и я учили наших учениц тому же самому.

– Вы весьма разумная учительница, кузина.

Я не сомневаюсь, что граф смеется надо мной, но мне это нравилось, – нравилось слушать его голос, наблюдать за выражением лица, движением губ и тонких бровей. Я наслаждалась, демонстрируя ему то, что он хотя и может командовать всеми обитателями замка, но не в состоянии командовать мной. При этом я понимала, что поступаю безрассудно, и, следуя тому, чему меня учили, должна как можно скорее покинуть этот дом.

– С девушками в их комнате сидела гувернантка, – продолжал граф. – Я хорошо представляю себе вас в этой роли. Ваши золотистые волосы распущены или заплетены в косы, одна из которых падает на плечо. Когда девушки делают неверный шов или слишком много болтают, вы становитесь суровой, но в действительности с удовольствием слушаете их сплетни о хозяевах замка. Вы упрекаете их, но надеетесь, что они будут продолжать, а я не сомневаюсь, кузина, что вы умеете хорошо притворяться.

– Почему вы так считаете?

– Потому что я это вижу. Вы говорите, что намерены поскорее уехать, и в то же время знаете, что останетесь. Вы смотрите на меня неодобрительно, но интересно, насколько ваш неодобрительный взгляд отражает ваши чувства?

Граф выбил меня из колеи. Неужели я обманывала сама себя? С тех пор, как я познакомилась с ним, я утратила уверенность во всем, а более всего в самой себе. Разум говорил мне, что я должна уехать, пока не поздно, и все же… Возможно, он был прав – я обманываю себя, планируя отъезд и в то же время намереваясь остаться.

– Не мое дело одобрять или не одобрять вас, – резко ответила я.

– Мне кажется, вы наслаждаетесь моим обществом. Вы сердитесь, острите, подшучиваете… Фактически, я произвожу на вас тот же эффект, что и вы на меня, а этому нам следует радоваться, а не сопротивляться.

– Мсье граф, вы абсолютно неправы.

– Это вы неправы, отрицая истину и называя меня мсье граф, когда я ясно приказал вам именовать меня Шарлем.

– Я не сочла это приказом, которому непременно должна повиноваться.

– Все приказы существуют для повиновения.