Валери Кинг - Покорившие судьбу

То, что он искал, оказалось на самом виду, и он чуть не расхохотался вслух над собственной глупостью. Сумочка, белая атласная сумочка с бабочкой, вышитой мелким жемчугом, – кажется, та самая, с которой Джулия ездила вчера на бал, – преспокойно лежала на туалетном столике.

Лорд Делабоул крадучись подошел к столику. Развязав шнурок, он пошарил внутри рукой и тревожно застыл на месте. Кольца не было. В сумочке лежали флакон с нюхательной солью, табакерка, перламутровый гребень, ножнички для рукоделья в бархатном футляре и маленькая баночка румян.

Виконт тяжело вздохнул. Значит, кольца нет. Флакон, табакерка, гребень, ножницы, румяна – и все. Мрачно уставясь в раскрытую сумочку, он без особой надежды начал прощупывать ткань, проверяя, нет ли где потайного отделения. Внезапно сердце его радостно заколотилось. Есть, ей-Богу, есть! И внутри его что-то твердое, овальной формы!.. В волнении он запустил пальцы в потайной кармашек и извлек на свет его содержимое.

О черт!.. Всего лишь медальон. Откинув крышку, виконт обнаружил внутри свернутую прядь волос, принадлежавшую скорее всего его покойной жене. «На что мне эта грошовая безделушка», – досадливо подумал он и отшвырнул медальон на другой конец столика.

Флакон, табакерка, гребень…

Минутку. Одну минутку. Но ведь Джулия не нюхает табак!.. Он торопливо выудил из сумочки табакерку и открыл ее. В тот же миг глаза его наполнились благодарными слезами. Кольцо с изумрудом ослепительно сверкнуло в утреннем свете. Лорд Делабоул поцеловал кольцо, потом табакерку, потом, сунув кольцо в карман халата, убрал табакерку на место, затянул шнурок и постарался придать сумочке примерно такой же вид, в каком нашел ее несколько минут назад. Покончив с этим, он на цыпочках вернулся к двери.

Прежде чем выходить, он прислушался. Было тихо. Отбросив колебания, он толкнул дверь. На всякий случай – если, паче чаяния, его видел кто-то из дочерей, – он двинулся по коридору с неторопливой уверенностью и, лишь убедившись, что никого нет, шумно вздохнул и ускорил шаг.

У себя в комнате виконт приказал лакею одеть его и добавил:

– Мне нужно уехать так, чтобы меня никто не видел. Ясно?

Лакей кивнул.

В одиннадцать часов того же утра Джулия стояла у окна, отведя муслиновую занавеску чуть в сторону: так ей было лучше видно, как лорд Питер в своем великолепном открытом кабриолете подъезжает к крыльцу. От сына маркиза, который сам правил упряжкой холеных пегих лошадей, даже издали веяло элегантностью природного аристократа. На сиденье возле него покачивался какой-то небольшой предмет – по всей видимости, букетик цветов.

Она ждала его в Зеленом салоне. Эта небольшая и достаточно уютная гостиная располагалась на втором этаже и выходила окнами на тисовый лабиринт.

Сердце должно бы было трепетать у нее в груди: как-никак тот, на кого она возлагала все свои надежды, приехал сегодня просить ее руки. Но увы, в душе ее не было ни трепета, ни волнения – ничего; все ее чувства будто вымерли.

После того, как вчера во время бала с ее отцом случился обморок, а вечером Эдвард к тому же сообщил ей, что уезжает, что-то словно сломалось в ее душе. Теперь она уже почти не надеялась на более или менее благополучный исход. Отец после смерти жены обещал позаботиться о будущем дочерей, но из-за своих пагубных пристрастий уже едва мог заботиться о себе самом. Ну а Эдвард… Эдвард был всего лишь ее девической мечтой, с которой пора было прощаться. Он говорил, что поможет ей выпутаться из ее затруднений, но какие-то собственные затруднения – о коих она ничего не знала, – по всей видимости, занимали его больше. Конечно, он исходил из самых лучших и благороднейших намерений… как, впрочем, и лорд Делабоул. Однако в конечном счете все решали не намерения, а поступки.

Пока все эти мысли проносились у нее в голове, а кабриолет лорда Питера подъезжал к крыльцу особняка, Джулия сочла за лучшее снова сосредоточить все помыслы на своем главном плане, намеченном еще несколько недель назад.

Отвернувшись от окна, она окинула взглядом Зеленый салон – бывшую любимую комнату леди Делабоул. Все кругом, включая стены, было обтянуто зеленым камчатным шелком – к слову сказать, весьма дорогостоящим; на фоне темной зелени лишь кое-где мерцала позолота. Багеты красного дерева разделяли стены на прямоугольники, в каждом из которых помещалась картина: портрет какого-нибудь знаменитого скакуна, или сцена выездки лошадей, или сцена охоты. Все это выглядело весьма внушительно и как бы по-мужски. Джулия догадывалась, что картины на стенах салона не оставят ее гостя равнодушным. Лошади, скачки, аукцион Таттерсолз, новейшие усовершенствования экипажей, всевозможные рессоры, седла, сбруи – лорд Питер просто дышал всем этим. Креслам и диванам в комнате было, вероятно, лет по двести: все они имели квадратную форму, еще без плавных сглаженных линий, вошедших в моду во времена королевы Анны, а их ножки и подлокотники были украшены замысловатой резьбой. Таким образом, и мебель, обтянутая темно-зеленым шелком, создавала впечатление, с одной стороны, уюта, с другой – мужской основательности.

Из четырех окон в комнату лился ровный прохладный свет, в два последних светило солнце, и его лучи оживляли зеленый шелк и благородную древесину.

Особенно тщательно Джулия выбирала платье. После долгих раздумий она остановилась на «ампирном» платье в темно-зеленую и белую полоску с высокой талией, «фонариками» на рукавах и глубоким вырезом. Она, конечно, понимала, что девушке неприлично принимать гостя в наряде с таким глубоким декольте, но, во-первых, платье подходило по цвету к Зеленому салону, а во-вторых, сегодня, когда будущее ее и сестер зависело от решимости лорда Питера, ей надо было действовать наверняка.

В квадратной просторной передней лорд Питер передал свою шляпу с перчатками пожилому дворецкому. Все, что он успел до сих пор увидеть в Хатерлее, в том числе и этот дворецкий, производило на него весьма благоприятное впечатление. Отец, маркиз Тревонанс, как-то говорил ему, что по выучке дворецкого можно почти безошибочно судить о положении семьи, которой он служит.

– Как вас зовут, любезнейший? – спросил он дворецкого.

– Григсон, милорд. – Это было произнесено ровным, полным достоинства тоном вышколенного слуги.

Лорд Питер удовлетворенно кивнул, и его беспокойство начало мало-помалу проходить. Вчера вечером, намекнув Джулии, что хочет просить ее руки, он тут же пожалел об этом. Ведь для себя он давно решил, что с этой девушкой следует быть осмотрительным, и если делать ей предложение, то не ранее, чем через шесть месяцев от начала знакомства. У него не было никаких причин торопиться, кроме разве что одного незначительного обстоятельства: увидев, какими глазами она смотрит на майора Блэкторна, он разом забыл все свои благоразумные решения.