Нэн Райан - Своенравная леди

Длинные белокурые волосы, расчесанные и поднятые наверх, так что открывалась шея, были собраны на макушке в пучок густых блестящих локонов. Сверкающие серьги с сапфирами и бриллиантами — подарок мужа — изящно свисали с похожих на морские раковины ушей и почти касались обнаженных плеч. На шее у нее красовался только крошечный золотой медальон с сапфиром. Остин, понимая, как много значит для жены этот медальон, предусмотрительно не купил ей другого украшения на шею.

— У тебя открыт рот, Остин, — пошутила Сюзетта.

— И неудивительно, — кивнул он. — Я не уверен, что хочу вывести тебя из номера. Ты вскружишь голову всем мужчинам этого города.

Когда они шли по Пятой авеню ко входу в «Дельмонико», снег скрипел у них под ногами. Сюзетта, убедившая мужа, что не стоит брать карету, поскольку они находятся в двух шагах от ресторана, полной грудью вдыхала морозный воздух; щеки молодой женщины раскраснелись, подчеркивая ее юную красоту. Вскоре они вошли в популярный ресторан, и их сразу провели в просторный зал.

Сев на отодвинутый официантом стул, Сюзетта взгляну-ла на Остина. Он был очень красив в темном вечернем кос-тюме: загорелое лицо, освещенное пламенем свечей, сияло, полные губы растянулись в довольной улыбке.

— Остин Бранд! — перегнувшись через стол, взволнованно зашептала она. — Атласные стены! Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

— Похоже, тебе здесь нравится, любовь моя. Этот ресторан славится своей великолепной кухней.

— Сейчас посмотрим, — уверенно сказала Сюзетта. — Пожалуй, я остановлю свой выбор на raguet de tortue.

Довольная собой, она отложила меню и победоносно взглянула на мужа, губы которого растянулись в широкой улыбке.

— В чем дело? — Она оглянулась и понизила голос. — Что случилось, Остин?

— Дорогая, — рассмеялся он и накрыл ее ладонь своей, — ты уверена, что тебе придется по вкусу жаркое из черепахи?

— Боже милосердный, Остин! — поморщилась Сюзетта. — Неужели люди действительно едят такое? Будь добр, сделай заказ для меня сам.

— С удовольствием, любовь моя.

Когда официант вернулся, Остин попросил принести говяжье филе, свежие зеленые бобы в масле, жареный картофель и баклажаны под соусом.

Сюзетта сделала большой глоток шампанского и одобрительно улыбнулась Остину. Однако, когда подали еду, она ела совсем мало.

— Остин. — Сюзетта сжала широкую ладонь мужа. — Боюсь, я слегка опьянела. Прости меня. Кажется, я привлекаю к себе всеобшее внимание.

— Моя дорогая, мадам де Помпадур однажды сказала, что шампанское — единственное вино, которое сохраняет красоту женщины, выпившей его. Она была права — ты еще прекраснее, чем прежде, и если люди на тебя смотрят, я не могу их винить. Выпей, моя милая девочка.

Отпустив руку Сюзетты, он снова наполнил ее бокал.

Не многим удавалось так быстро покорить высшее общество, как Сюзетте Фоксуорт. Она с необыкновенным изяществом носила свои новые платья, очаровывала аристократов голубых кровей, составлявших цвет нью-йоркского общества, пила вино и вместе с шумной толпой смеялась над неприличными шутками, ходила в театр, восхищаясь игрой актеров и актрис, и быстро стала любимицей метрдотелей лучших ресторанов и закусочных Манхэттена.

Хозяйки салонов соревновались друг с другом, чтобы заманить к себе блестящую пару, а многие приемы сезона не имели бы такого успеха, если бы Сюзетта и Остин вдруг пожелали провести этот вечер вдвоем в своем номере. В один из холодных вечеров Сюзетта сидела на своей широкой кровати и натягивала чулки, собираясь в оперу.

— Остин, — задумчиво сказала она, — я знаю, что ты очень красив и очарователен, но почему нас приглашают на все балы и приемы? Ты когда-то жил здесь? Твоя семья родом с востока?

Остин сидел в кресле рядом с кроватью и читал газету. Опустив «Нью-Йорк геральд» на колени, он взглянул на жену.

— Нет, это не мой дом, — вздохнул он. — Я думал, ты знаешь, что Бет была родом из Нью-Йорка. Это был ее дом. Однажды летом я встретил ее здесь, когда приезжал в гости к товарищу по военному училищу.

— Продолжай, — попросила Сюзетта.

Остин встал и подошел к окну. Засунув руки в карманы, он стоял и смотрел в сторону Юнион-сквер.

— Что тебе еще сказать? Все, с кем ты здесь познакомилась, мои друзья, но я никогда бы не встретил их, если бы не Бет. Это она происходит из семьи аристократов, а не я. — Его голос прервался.

Соскользнув с кровати, Сюзетта пересекла комнату, остановилась за спиной мужа и осторожно положила руку на его плечо.

— Послушайте меня, мистер Остин Бранд. У вас нет причин чувствовать себя виноватым. Вы женились на чудесной женщине из аристократической семьи и были ей очень хорошим мужем. Я никогда в жизни не видела женщины счастливее, чем Бет Эплгейт Бранд. Она боготворила тебя. Естественно, она представила тебя своим друзьям, и ты действительно понравился им. Ты очаровательный мужчина. Что в этом плохого?

Ее руки скользнули по груди Остина и обвили его шею.

— Дорогая, ты не понимаешь, — смягчившись, устало сказал он. — Я люблю тебя так сильно, что…

— Я все понимаю. Ты терзаешь себя из-за того, что любишь меня больше, чем Бет, правда?

— Верно. Я никогда не любил ее так, как люблю тебя. Никогда. — Его широкие ладони переместились на талию Сюзетты. — Больше всего мне хочется, положить тебя на эту кровать, снять с тебя чулки и. белье и ласкать до тех пор, пока я не забуду, что в этом мире есть еще кто-то, кроме нас двоих.

Улыбнувшись, Сюзетта прильнула к нему и нежно поцеловала его грудь.

— Тогда почему ты этого не делаешь? — спросила она.

По телу Остина пробежала дрожь. Он поднял жену на руки, понес к кровати, осторожно опустил на простыни и склонился над ней.

— Заставь меня забыть обо всем, Сюзетта. Унеси меня в рай, милая.

Он склонился к ней.

Сюзетта выполнила его просьбу — и время остановилось.

На следующий день Остин снова был самим собой, и Сюзетта облегченно вздохнула. Весь город жил предвкушением бала, который устраивала вдова мистера Уоррингтона в танцевальном зале ресторана «Дельмонико». Сюзетта тоже с нетерпением ожидала его. Когда она перебирала свои новые наряды, размышляя, что надеть, в комнату вошел Остин.

— Сюзетта, на бал миссис Уоррингтон надень платье из золотистой тафты.

— Но, Остин, — обернулась она, держа в руках бледно-лиловое платье из индийского шелка, — я еще не надевала это. Оно такое красивое. Я подумала…

— Нет, милая, из золотистой тафты. Прошу тебя.

Подмигнув жене, Остин вышел из комнаты.

Сюзетта скорчила гримасу и повесила красивое шелковое платье в шкаф.

— Я хотела надеть лиловое, — пробормотала она, пожав худенькими плечами. — И почему меня лишают возможности самой выбирать себе наряд?