Мэри Патни - Моя прелестная роза

На его слова тут же откликнулась повелительница амазонок, в ее ответе слышалось сладостное нетерпение женщины, которая не может дождаться, когда наконец станет женой своего суженого. Глядя в ее шоколадные глаза, Стивен ответил ей с глубочайшим волнением, вкладывая в слова герцога Афинского то, что не посмел бы сказать герцог Ашбертон.

Затем Тезей и Ипполита покинули сцену, уступив место молодым возлюбленным. Розалинда помчалась переодеваться феей, он отошел в тенистый уголок.

По ходу пьесы становилось все яснее, что пожелание Томаса Фицджералда осуществляется в полной мере. В своей жизни Стивен видел более десятка постановок «Сна в летнюю ночь». В трех из них сам принимал участие. Но ему еще никогда не приходилось видеть лучшее исполнение.

Все в этой постановке дышало очарованием. На всех придворных короля эльфов и фей лежала какая-то неземная красота. Томас и Мария играли супругов, которые прожили вместе целую вечность, но все еще сохранили пламя страсти. Оба были остры на язык. Все актеры играли замечательно, особенно блистала язвительностью Джессика в роли Гермии.

Комедия ошибок продолжалась до тех пор, пока не пришло время вновь появиться Стивену и Розалинде. Он уже перестал опасаться, что его могут узнать. Многие зрители знали герцога Ашбертона, но в этот вечер он был Стивеном Ашем, низвергнувшим тиранию своего высокого положения, и играл, как никогда в своей жизни.

После того как Брайан прочел заключительный монолог Пэка, наступило короткое затишье. Затем вся публика вскочила на ноги, зрители хлопали и кричали с энтузиазмом, более подобающим лондонским рабочим, чем пресыщенным аристократам.

Актеры начали выходить с поклонами. Стивен и Розалинда появились вместе. В лицо им ударила мощная волна рукоплесканий и одобрительных криков. Стивен упивался этими проявлениями восторга, зная, что на этот раз вполне их заслужил. Горячее одобрение публики — самый опьяняющий из всех напитков. Неудивительно, что актеры приучаются наслаждаться этим состоянием, столь похожим на наркотическое. Какое это счастье — чувствовать свою власть над душами.

По окончании спектакля зрители стали подниматься на сцену к актерам. Стивен увидел, что к нему направляются несколько женщин, и поспешил укрыться в самом дальнем углу мужской артистической уборной. Розалинда еще раньше предупредила его, что вся труппа, не снимая костюмов, побывает на приеме в замке. Она сказала, что в Уитком они вернутся уже при лунном свете.

Подождав, пока все голоса смолкнут, Стивен снял с себя парик, бороду и костюм. Он знал, что в последние несколько дней его пребывания в труппе «Сон в летнюю ночь» не будет исполняться, и, разоблачаясь, не без некоторой грусти прощался с Тезеем.

Взяв сундук, куда складывали костюмы, он вынес его на улицу. Он ведь единственный актер труппы, не пошедший в замок. Почему бы ему и не заняться каким-нибудь полезным трудом?

Он поставил сундук в заднюю часть фургона. Алоизий, который спал на земле, поднял голову, заскулил, затем завилял хвостом. На него вдруг наплыло облачко табачного дыма. Повернувшись, футах в десяти от себя Стивен увидел тлеющий кончик сигары.

— Стало быть, это все-таки ты, Ашбертон, — протянул насмешливый голос.

Вот черт! Все же попался! Вздохнув, Стивен прислонился спиной к фургону и скрестил руки на груди. При достаточно ярком свете луны он мог разглядеть высокую темную фигуру и ястребиные черты лица. Это был герцог Кэндовер. Именно он и вывел на чистую воду Стивена.

— Добрый вечер, Кэндовер, — смирившись с этим неожиданным поворотом судьбы, сказал Стивен. — Как ты смог меня узнать? Я, кажется, сделал все возможное, чтобы этого не произошло.

— Марго узнала твой голос, — объяснил Кэндовер. — Когда она предположила, что это ты исполняешь Тезея, я было подумал, что моя дорогая женушка перебрала бургундского. Затем я увидел, что в афише поименован некий Стивен Аш, чье имя подозрительно смахивает на твое собственное. Вот я и решил пойти посмотреть, почему ты отсутствуешь на приеме. Конечно, Марго оказалась права. Она очень хорошо распознает голоса, с малейшими нюансами. — На какой-то миг кончик сигары вспыхнул ярче. — В женитьбе на леди, которая обладает всеми задатками хорошего шпиона, оказывается, есть свои преимущества. Женщины с задатками шпионов обычно не разглашают тайн, это также одно из их преимуществ.

— Знает ли еще кто-нибудь обо всем этом? — спросил Стивен.

Кэндовер покачал головой:

— Нет, только мы двое. Кстати, не хочешь ли сигару?

— Спасибо. — Стивен курил редко, но иногда бывает нужно чем-то занять руки, вот тут-то сигара и может пригодиться. Он принял предложение Кэндовера.

Кэндовер стряхнул тлеющий пепел.

— Безусловно, труппа Фицджералда выгодно отличается от всех бродячих комедиантов, но все же, честно сказать, я никак не ожидал увидеть тебя среди ее актеров. Могу ли я спросить, почему ты присоединился к труппе, или это не мое дело?

Чувствуя, что это как раз тот случай, когда некоторая доля откровенности не помешает, Стивен спросил:

— Тебя никогда не утомляет твое высокое положение?

— Иногда. Не очень часто, правда. Только иногда, — задумчиво сказал Кэндовер. — Значит, ты отдыхаешь от обязанностей герцога, как бы взял себе отпуск?

— Вот именно. И, естественно, мне хотелось бы сохранить это в тайне.

— А знаешь, ты вполне приличный актер, — язвительно сказал Кэндовер. — Боюсь только, что семья может не одобрить твоего нового увлечения.

— Майкл, вероятно, просто посмеялся бы, но вот для нервов моей сестры, боюсь, это будет слишком тяжелым испытанием, — откровенно признался Стивен. — Если бы она взялась за меня, это наверняка явилось бы не менее тяжелым испытанием для моих нервов.

Кэндовер громко рассмеялся.

— Пожалуй ты прав. Твоя сестра — женщина беспощадная. Я никому ничего не скажу. Удивляюсь только, что Фицджералд не протрубил всем о твоем участии. Это могло бы принести ему немалые дивиденды.

Герцог бросил сигару наземь и растоптал ее ногой.

— Он не знает. Никто в труппе не знает.

— Ты, кажется, веришь, что тебе удастся сохранить свое инкогнито. Впрочем, если ты мог бы снова нацепить всю эту буйную растительность, ни одна живая душа тебя бы не узнала.

— Зачем самому напрашиваться на неприятности? — Стивен выпустил клуб бледного дыма. — К тому же вечер очень приятный. Такой тихий, мирный.

— Очень хорошо, — Кэндовер протянул ему руку. — Рад был повидаться. Ты должен как-нибудь навестить нас. Или ты собираешься остаться на подмостках?

— Нет, можешь этого не опасаться. Через неделю-другую я уйду из труппы. — Стивен пожал протянутую ему руку, — Пожалуйста, передай мои наилучшие пожелания твоей проницательной герцогине.