Джейн Фэйзер - Почти невеста

Дэвид Кайл, несмотря на свою принадлежность к церковному сословию, был светским человеком. Он знал, что она говорит правду и о том, что многие браки по сговору оказывались счастливыми. А Арабелла не была наивной простушкой.

– Возможно, это так, – согласился он.

– И я сохраню свой дом и орхидеи… и все остальное, Дэвид.

– Почему он хочет на тебе жениться? – упрямо гнул свою линию Дэвид. – Прости, что я задал такой вопрос. Я не собирался обидеть тебя. Любой мужчина был бы счастлив жениться на тебе, но я не могу тебя представить в роли герцогини, Белла.

При этих его словах она рассмеялась, и напряжение, возникшее между ними, рассеялось.

– Знаю, но не думаю, что для Джека это имеет значение.

– Так чего же он хочет от тебя? – спросил Дэвид, все больше мрачнея. Он смотрел на нее в упор, ожидая ответа.

Арабелла глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

– Его резоны очень просты, и он даже не сделал попытки скрыть их. У него есть любовница, но он хочет иметь жену безукоризненного происхождения, которая даст ему законных наследников. И я подхожу для его целей.

Дэвид повернулся к окну, чтобы посмотреть на сад, уже почти погрузившийся в тень.

– Не могу с этим не согласиться, – сказал он наконец. – Женщина должна иметь мужа и детей. Но я бы предпочел, чтобы ты нашла мужчину, который пришелся бы тебе по нраву, которого ты могла бы уважать, а со временем и полюбить.

– Я не могу сказать, что он мне неприятен, – ответила она.

– А как же насчет любовницы?

Арабелла пожала плечами:

– Едва ли это можно считать необычным делом, Дэвид. Такие связи в обществе не тайна.

– Возможно, – ответил он ворчливо. – Но что, если он сделает тебя несчастной?

– Не думаю, – возразила она, сама дивясь своей уверенности. – Но если так случится, я оставлю его.

– Это будет нелегко, – серьезно ответил он. – Замужняя женщина по закону принадлежит супругу. Он может сделать с ней все, что угодно, за исключением убийства.

Арабелла скорчила гримаску. Это было неприятной правдой и причиной, по которой она так долго противилась браку.

– Я намерена заключить брачный контракт, защищающий мои интересы, – повторила она. – Настолько, чтобы у меня оставались свои средства и была финансовая независимость.

– Почему ты думаешь, что он на это согласится? – спросил Дэвид. – Он ничего не выиграет от такой сделки.

– Кроме того, что по какой-то причине он очень настаивает на этом браке. И это позволяет мне ставить условия.

Она соскользнула с дивана и подошла к нему.

– Дэвид, милый Дэвид! Мне нужны твоя поддержка и благословение.

Он обнял ее и поцеловал в щеку.

– Я желаю тебе счастья, дорогая. Ты это знаешь, и я не смог бы вынести, если бы твой брак оказался несчастным.

– Мне двадцать восемь, – сказала Арабелла. – Я достаточно взрослая для того, чтобы совершать собственные ошибки и, уж вне всякого сомнения, самостоятельно принимать решения.

Он вздохнул.

– Очень хорошо. – Потом на лице его появилась печальная улыбка. – Мэри, конечно, сочтет это в высшей степени романтичным. Можешь не сомневаться, что она будет уверена, что на твоем жизненном пути тебя ждут одни розы.

– Я сделаю все возможное, чтобы избежать терниев, – сказала Арабелла, отвечая ему объятием. – Не будешь ли ты так любезен объяснить все вместо меня сэру Марку Баррету? Он не очень удивится, а мне понадобятся его помощь и совет для составления брачного контракта и всего прочего. И, – прибавила она тихо, – я рассчитываю, что он меня не выдаст.

– Я ухожу. Его поверенный Тревор – хороший человек. Он составит такой брачный контракт, что комар носа не подточит.

Дэвид посмотрел на нее, и в глазах его она прочла изумление и беспокойство.

– Хотел бы я радоваться этому, Арабелла, но мне кажется, что все происходит слишком поспешно. Ты уверена, что основательно обдумала свой выбор?

– Уверена, – ответила она. – Не сомневайся, я рассмотрела этот вопрос со всех точек зрения, как и все другие варианты. Это то, что я должна сделать.

Ее глаза были ясными, спокойными и полными решимости, и в конце концов он кивнул:

– Завтра утром я приеду с сэром Марком и Тревором. Скажи герцогу, чтобы ожидал нас.

Смысл его заявления был ясен. Арабеллу будут поддерживать ее друзья, и герцог не должен впасть в заблуждение и считать ее беззащитной и уязвимой.

На губах Арабеллы появилась едва заметная улыбка.

– Думаю, лучше сначала сообщить герцогу, что я решила принять его лестное предложение.

Дэвид воздел руки к небу:

– Так ты еще не сказала ему?

Она снова усмехнулась:

– Нет. Я сначала хотела проверить себя. Решила, если ты не сможешь меня переубедить и доказать, что я совершаю ошибку, значит, я рассудила правильно.

– Если бы я это знал, я бы постарался быть более убедительным, – сказал он, качая головой.

– Нет, ты, напротив, укрепил бы мою решимость.

Она поцеловала его в щеку.

– Позволь мне проводить тебя.

Его стреноженная лошадь стояла у крыльца, и Арабелла дождалась, пока он тяжело взгромоздится на нее, и помахала ему рукой в сгущающихся сумерках. Потом вернулась в столовую.

Когда она вошла, Джек чистил грушу.

– Наш славный викарий отбыл? – спросил он, поднимая брови и продолжая разрезать грушу на четвертушки.

– Да, – ответила она, садясь. – Хотя и не в самом лучшем настроении.

Арабелла оперлась локтем о стол и задумчиво смотрела на него, придерживая подбородок ладонью.

– О? – Его рука замерла, а взгляд стал настороженным и пронзительным. – Я полагаю, обычное возмущение нашей безнравственностью?

– Не совсем так.

Она продолжала задумчиво созерцать его. Теперь, когда она приняла одно из самых трудных решений в жизни, Арабелла могла насладиться своим маленьким представлением. Она знала, что ему суждено быть недолгим.

Джек смотрел на нее прищуренными глазами:

– Могу я высказать догадку?

Арабелла решила, что игра не так уж забавна, и у нее пропало желание ее продолжать.

– Он не очень рад тому обстоятельству, что я приняла решение сделать вас счастливейшим человеком Англии, – сказала она, слегка дотронувшись до него.

Она хотела дать ему понять, что не единственная выигрывает от этого брака.

Джек ничего не ответил и удовольствовался тем, что положил на ее тарелку четвертушку груши. Глаза его были скрыты тяжелыми полуопущенными веками. Он не хотел, чтобы она прочла в его взгляде удовлетворение одержанной победой, радость триумфа. Теперь он мог сделать последний стежок в этой ткани мести.

Поднявшись из-за стола, он взял ее руку:

– Вы и правда сделали меня счастливейшим человеком, и я высоко ценю оказанную мне честь.