Сари Робинс - Незнакомка под вуалью

– Какие у вас дела с Люцифером Лаверти?

– Вы хотите умереть? Я исполню ваше желание.

– Вперед.

Раздался громкий треск.

«Неужели она это сделала?» – подумал Стил.

И все погрузилось в черноту.

Глава 21

Абигайль кинулась к человеку в маске, пытаясь задержать его падение на землю. Он был как тряпичная кукла, но такой тяжелый, что она чуть не упала вместе с ним. Абигайль подняла голову и увидела Прыгуна.

– Пожалуйста, скажите, что вы его не убили.

Прыгун, ужасно довольный собой, стоял, опираясь на кол, которым только что сбил с ног джентльмена.

– Нет. Жив.

– С ним все будет в порядке?

– Ну, утром будет чертовски болеть голова. А так все будет в порядке.

Абигайль изо всех сил хотела ему верить. Она освободилась от рук, повисших на ней, как тяжелые корабельные канаты, и встала. Но тут же наклонилась проверить пульс у него на шее и, посчитав ровные удары, облегченно вздохнула. Она не хотела ему навредить, но он был такой настойчивый, нарывался на войну, а тут подоспел Прыгун. Она могла бы его остановить, был момент, когда она могла выкрикнуть предупреждение и не дать Прыгуну ударить спасителя колом по голове. Но она стремилась убежать, чтобы не отвечать на его вопросы к тому же знала, что ни за что не выстрелит. Она только что ему отдалась, как же она могла спустить курок и оборвать его жизнь?

Но у них соглашение, и он старался действовать в пределах этого соглашения. Глядя на его неподвижную фигуру, Абигайль чувствовала себя уязвимой, она не могла разобраться в своих чувствах к незнакомцу. Кажется, он оказывает на нее удивительное действие.

– Ну и кто он? – спросил Прыгун и наклонился.

Тряхнув головой, Абигайль пожелала, чтобы замаскированный мужчина дал ответ. Вмешательство Прыгуна было своевременно, но почему она хочет, чтобы этот незнакомец стоял рядом, в полном сознании?

– Кто он? – повторил Прыгун, отрывая ее от мыслей.

– Пардон?

– Ты собираешься снимать с него маску?

– Ах… – Ее рука лежала у края платка, закрывавшего лицо. Искушение было велико. Он без сознания, он не узнает. Вспомнив, как они обменялись обещаниями, Абигайль пыталась сказать себе, что он нарушил соглашение, задавая вопросы, а значит, и она свободна от обязательств. Но этот аргумент висел на тонкой ниточке. Она – она дала обещание, и она его сдержит. Может, он и не узнает, но она будет знать. – Нет. Я не сниму с него маску.

– Тогда я. – Прыгун потянулся к платку. Абигайль схватила его за руку:

– Нет!

– Какого черта? Он на тебя напал! Ты ему ни черта не должна!

– Он спас мне жизнь. – И еще она дала обещание и не может воспользоваться его беспомощностью.

Прыгун фыркнул. В тусклом свете луны она видела нерешительность на его лице.

– В самом деле. Я попалась в ловушку. На меня напали… если бы не он… Я обязана ему жизнью, я не воспользуюсь преимуществом, что он сейчас без сознания. И вам не позволю. Это неправильно.

Прыгун притушил вспышку злости.

– Чертова кукла.

– Прыгун, обещайте, что не попытаетесь узнать, кто он.

– Ты не могла дать ему денег или чего-то такого, а он спас тебе жизнь. И только так ты можешь проявить к нему уважение. – Он поморщился и махнул рукой. – Ладно, ладно. Обещаю не подглядывать.

– И не давать другим подглядывать.

– И не давать другим. – Прыгун выставил большой палец. – Ты бы шла отсюда. Мясник Лео приходит рано, скоро и все другие соберутся.

Абигайль посмотрела на лежащего мужчину, и в сердце пробрался червячок вины.

– Мы не можем его здесь оставить.

Прыгун почесал в затылке.

– Я знаю одно хорошее место.

– Там ему будет безопасно?

– Как младенцу в колыбели.

– Покажите.

Сквозь веки просвечивало солнце, но Стил не хотел просыпаться. Мучила сокрушительная боль в голове, как будто в макушку забивали гвозди.

Кажется, вчера он смертельно напился. Но во рту не было сухости, как обычно бывает после попойки. И пахло не коньяком, а… навозом.

Навоз?

Стил сел. Боль ножом прорезала голову. Он застонал, поднял руку и нащупал на голове шишку величиной со сливу.

– Какого черта…

Свет резал глаза. Золотой. Нет, это не золото, это сено купается в солнечных лучах.

Сено. Его окружали горы сена. И запах навоза, такой сильный, что его чуть не стошнило.

Хрюкнула свинья. Замычала корова.

Хлев. Он в хлеву, черт побери!

Подавив тошноту, Стил огляделся. На сеновале в хлеву, поправился он, глядя на балки над головой. Сквозь щели сарая пробивались лучи, возвещая рассвет.

Звуки животных шли снизу. Скрипнула дверь, зашаркали шаги.

«Как я здесь оказался, черт меня дери?» Стил напряг память.

Вдова! Они ругались… и она в него выстрелила!

С бьющимся сердцем Стил ощупал себя, ища кровь, рану, но нашел только пуговицы на шерстяном пальто. Ни крови, ни раны, ни каких-то других повреждений. Его охватило облегчение. В него не стреляли.

Но был треск. И потом чернота.

Голова.

Его ударили из-за спины по голове.

Он не знал, какое чувство сильнее: удовольствие, что он не пал от руки вдовы, или испуг, что кто-то третий на них наткнулся.

Минуточку! Она стояла лицом к нападавшему. Она должна была его видеть, понимать, что сейчас произойдет.

И не предупредила его.

Он сжал зубы от бессильной ярости. У нее был сообщник? Его разыграли? Он вспомнил ее стоны и как она вела его за собой, словно собаку в пекло. Неужели ее партнер поджидал в тени и наблюдал?

Стил медленно покачал головой. Он почему-то знал, что за ними не наблюдали. После многих лет тренировки он стал бдительным и чувствовал на себе чужой взгляд. Он бы знал. И более неотразимый довод: вдова вела себя не так, как женщина, дающая представление для другого. В ее действиях не было искусственности. Не было такого чувства, что кто-то наблюдает за их актом.

Потирая виски, он заставил страдающую голову работать.

Итак, другой пришел после. Но этот человек и вдова были заодно, иначе она бы его предупредила.

Но почему он предположил, что она нормальная?

Потому что все, чему он был свидетель, говорило об этом.

Заглянув через край чердака и заметив длинную лестницу, Стил понял, что она не могла бы сама затащить его наверх. Нет, это сделал мужчина, причем сильный мужчина.

Когда он первый раз на нее наткнулся, ее зажала в угол отвратительная парочка. В следующий раз она была с Прыгуном, говорила о Люцифере Лаверти. О сети.

Прыгун!

Он был неподалеку. И хотя они не вели себя как любовники, но наверняка обменялись соображениями по неким тайным темам.

Он подозревал, что именно Прыгун ударил его по голове. От злости и расстройства его мутило. Прыгун собирался что-то узнать этой ночью.