Карен Рэнни - Его единственная любовь

Время, казалось, остановилось. Темнота усугубляла таинственность минуты.

– С вами все хорошо? – спросил он, ощущая под пальцами ее округлые плечи.

– Да, – ответила она, задыхаясь.

– Мисс! – послышался тревожный голос Дональда. Она осторожно отстранилась от Алека и вышла из тени в сероватый полумрак.

– Все хорошо, Дональд. – Она повысила голос почти до крика, чтобы он мог ее услышать.

Она смотрела на разрушенную арку. Там, где она только что стояла, громоздилась гора битых кирпичей и камней.

– Меня могло убить, – сказала Лейтис удивленно и обратилась к нему: – Кто вы?

Он улыбнулся тому, что она попала прямо в точку, задав самый трудный для обоих вопрос.

В темноте она не могла его разглядеть. Но она еще ощущала прикосновение его рук и тела, когда он с силой прижат ее к стене, почти вдавив в неё. Он действовал так стремительно, что она не успела испугаться. Даже теперь она была скорее удивлена, чем испугана.

Он не ответил, но в его движениях ей почудилось что-то настолько знакомое и узнаваемое, что ее сердце подскочило к горлу.

– Маркус? Это ты? – Она, затаив дыхание, ждала ответа.

– Нет, – сказал он, наконец. – Я не Маркус, Лейтис.

Он говорил с ней на безупречном гэльском.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Здесь, в Гилмуре, мало такого, чего я не знаю, – сказал он и снова скользнул в тень. Только на краткое мгновение неяркий лунный свет сделал его едва-едва различимым.

– Кто ты? – спросила она снова, благоразумно отступив на шаг.

С минуту он колебался, потом вынул какой-то предмет из-за пазухи и протянул ей на ладони, затянутой в перчатку. Она увидела брошь Макреев. В лунном свете она казалась золотой.

– Это мое по праву рождения, – сказал он.

– Так ты Макрей? – спросила она недоверчиво.

– Да, – признался он просто, пряча брошь.

– Нас здесь осталось немного, – сказала Лейтис. – Я тебя знаю?

– Не думаю, – ответил он мрачно, отступая дальше в тень.

Она оглядывала углы комнаты, напрягая зрение в попытке увидеть его. Но вокруг была только чернильная темнота.

– Ты плод моего воображения? – спросила она.

– Нет, я существую, – ответил он, и его звучный голос эхом отозвался в часовне почти без крыши.

– Как тебя зовут?

– Назови меня сама. Дай мне имя, – с вызовом ответил он.

– Тень? – предположила она.

– В этом имени нет характера, и звучит оно слишком сурово и мрачно, – сказал он, и по его тону она почувствовала, что он улыбается. И невольно, хоть и с неохотой, улыбнулась сама.

– Но почему ты в черном?

– Вероятно, чтобы избежать излишнего любопытства к своей персоне и остаться незамеченным, – пояснил он. – Особенно англичанами.

– И какова твоя цель?

– Ты всегда задаешь столько вопросов?

– Ты ведь здесь не для того, чтобы найти скотта среди множества английских солдат?

– Голубя среди кошек? – спросил он. – У тебя не хватит фантазии придумать для меня имя. Тебе недостает умения поэтически мыслить. Неужели в твоей памяти не сохранилось воспоминаний ни об одном герое, именем которого ты могла бы меня назвать?

– Разве герои прячутся в тени?

– Возможно, прячутся, если хотят прожить еще Денек-другой.

– Ворон, – сказала она. – Черный, как ночь, и коварный.

– Пожалуй, это неплохо, – одобрил он.

– Зачем ты здесь, Ворон, в английской крепости? Поколебавшись, он, наконец, заговорил, и ей показалось, что он неохотно открыл ей правду.

– Чтобы спасать Макреев.

– Тогда, Ворон, – сказала она с улыбкой, – ты такой же безумец, как мой дядюшка, пытающийся в одиночку противостоять англичанам. Разве от одного человека что-то зависит?

– Ведь полковник – всего лишь человек, Лейтис, – мягко возразил он. – Такой же, как герцог Камберленд или принц.

На щеках ее вспыхнул румянец, будто он пристыдил ее.

– У них есть соратники. И армия. А у тебя?

– Только я сам, – ответил он мрачно.

– Один среди англичан, в английской крепости? Ты или отчаянный храбрец, или просто очень азартный игрок, любящий риск.

– Гилмур не принадлежит англичанам, – сказал он сдержанно. – А что касается меня, то я не претендую ни на то, ни на другое.

– Ты еще и скромен вдобавок, – заметила она с улыбкой.

– Мисс, пора возвращаться, – окликнул ее Дональд.

– Тебе лучше уйти, – сказала Лейтис, не желая, чтобы Ворона схватил серьезный сержант.

– Почему ты хочешь меня защитить? – спросил он шепотом.

– Ты ведь Макрей.

– Разве все Макреи так безупречны, что ты стоишь с одним из них в темноте и ничего не опасаешься? – спросил он, и в его голосе она различила насмешку.

– Да, – ответила она не раздумывая.

– Тогда только дурак не назвал бы себя Макреем, – сказал он.

– Мисс! – Дональд уже стоял в дверях и всматривался в темноту.

– Минутку, Дональд, пожалуйста, еще одну минутку, – крикнула она и снова повернулась к Ворону: – Будь осторожен. Берегись. Тут рядом целый полк солдат.

– Я считал, что они патрулируют окрестности форта.

– Большинство, но не все. К тому же здесь есть часовые.

– И он один из них? – спросил Ворон, глядя на Дональда, все еще стоявшего в дверях.

– Это мой тюремщик, – призналась она. – Полковник оставил его стеречь меня.

– В таком случае беречься следует тебе, – посоветовал он.

– Позволь мне помогать тебе. – Она сама удивилась своей просьбе и внезапному восторгу, наполнившему ее при этой мысли. – Ты хочешь спасать Макреев, и я хочу того же. Я ведь могу что-нибудь сделать.

– Это ведь не приключение, Лейтис. Это опасно, и если тебя схватят англичане, не жди от них мягкости и снисхождения только потому, что ты женщина.

– Они и сейчас не слишком добры, – возразила она, тряхнув головой. – Или ты полагаешь, я здесь по доброй воле?

– Кое-кто утверждает, будто полковник очарован тобой и ведет себя не так, как обычно. Здесь для тебя безопаснее, чем в другом месте.

Свои мысли о полковнике она предпочитала хранить при себе и не делиться ими ни с кем, будь он даже одним из Макреев.

– В последний год я не жила под твоей защитой, Ворон, – сказала она тихо. – Мы чуть не умерли от голода. Нас поднимали с постелей ночью и заставляли собираться в круг посреди деревни в одних ночных сорочках. Мы, женщины, не знали, изнасилуют ли нас или просто оставят замерзать, а мужчины были не в силах защитить нас. Наш скот англичане прирезали прямо у нас на глазах, и не из-за голода, а просто чтобы нам он не достался. Но тебя здесь не было.

– Значит, у тебя еще больше оснований опасаться, – он понизил голос, – а у меня охранять тебя.

– Нет, – решительно, но спокойно возразила она, – это не так. Я смогу выжить, Ворон. Я это доказала.