Лидия Джойс - Тени в ночи

Колин чуть заметно улыбнулся.

 – О чем бы ты хотела поговорить прямо сейчас?

 – Я все еще считаю, что нам следовало бы лучше узнать друг друга, – серьезно ответила Ферн.

 – И как мы собираемся это сделать?

 – Обычно два человека рассказывают друг другу о себе, прежде чем они смогут действительно узнать друг друга, – объяснила Ферн, приняв его поддразнивание за чистую монету.

 – Я думаю, мы уже познали друг друга, в библейском смысле, причем неоднократно, – вежливо сообщил Колин.

 – И что эти слова означают?

 – Постоянно забываю, какая ты еще наивная, – усмехнулся он.

 – В Библии говорится о таких делах? – возмутилась она.

 – «Да лобзает он меня лобзаньем уст своих! Ибо ласки твои лучше вина», – процитировал Колин, тут же подтвердив слова делом.

Когда он в конце концов оторвался от нее, Ферн, слегка задыхаясь, оттолкнула мужа.

 – Ты снова пытаешься меня провоцировать, да?

 – Если честно, то нет. Все потому, что я очень хотел тебя поцеловать, едва увидел здесь, только не мог найти предлог. Сделать это раньше выглядело бы неподобающим.

 – Я думала, мы собирались драться, – призналась Ферн.

 – Я тоже. Это еще одно новое, что мы теперь знаем друг о друге. Мы не так хороши в драке, как считали.

Она засмеялась:

 – Я рада.

 – Конечно. Что еще ты хочешь узнать обо мне?

 – Я уже знаю, что у тебя нет любимого цвета.

 – Я ошибался. У меня есть любимый цвет, это цвет твоих глаз.

 – Лжец, – беззлобно сказала Ферн.

Он пожал плечами.

 – Я старался.

 – Если бы ты мог отправиться в путешествие, куда бы ты предпочел уехать?

 – Я не... Я уже побывал во Франции, в Италии, Швейцарии. Полагаю, если бы я мог вообще куда-нибудь отправиться, то снова в Рим, только в античный.

 – И стал бы рабом, брошенным на растерзание львам? Или варваром-гладиатором, захваченным в битве против римских завоевателей?

 – Ни тем, ни другим. Я поужинал бы языками фламинго и жарким из сони, а потом отправился бы предупредить Цезаря... в намного более понятных выражениях, чем сделал этот предсказатель, припасенный для него в древнеримском сенате на мартовские иды. После чего, пока он казнил бы заговорщиков, я проник бы в дом, где он держал Клеопатру, и уж уговорил бы ее бежать со мной.

 – Ты шутишь, – упрекнула его Ферн.

 – Шучу. Куда бы я отправился? При желании я мог бы отправиться куда угодно, если бы не привычки да моя нелюбовь к опасностям большинства путешествий, которые удерживают меня дома. Исключите на время опасности, и мне понравится увидеть что-нибудь первым. Забраться первым на совершенно неприступную вершину или, возможно, первым достичь полюса.

 – Я знаю, что хотела бы снова увидеть Париж, но еще мне очень хочется увидеть Испанию.

 – Почему Испанию? – спросил Колин.

 – Потому что она так часто касается истории Англии. Меня всегда интересовало, какой должна быть страна, породившая мужчину вроде Филиппа Второго или женщину вроде Изабеллы Кастильской.

 – Логично, – признал Колин. Она почувствовала, как его пальцы нежно крутят локон, выбившийся из ее пучка. – Я должен был сделать распоряжение насчет горничной, которая сопровождала бы тебя в Рексмер. Это не умышленно, я просто не думал об этом.

Ферн слегка повернула голову, чтобы видеть его лицо.

 – Это извинение?

Он выглядел опечаленным.

 – Видимо, менее успешное, чем я надеялся.

 – Поэтому ты отпустил своего камердинера, вместо того чтобы заменить мою служанку?

 – Нет. Ты видела этот трактир, ни одной подходящей там не было.

 – А ты был слишком горд, чтобы признать свою ошибку.

 – Был слишком раздражен твоей наглостью, – поправил Колин.

 – Наглостью! – Она пыталась казаться возмущенной, но вместо этого засмеялась. – Ты искупил вину, хотя и несколько странным образом, став таким же грязным, как и я. Обычно ты весьма тщательно и со вкусом одет.

 – Просто я нанял очень хорошего камердинера. С ним бы случился удар, если бы он увидел меня сидящим на земле в дорогих серых брюках.

Ферн улыбнулась и, помолчав, с некоторым удивлением сказала:

 – Мне только что пришла в голову любопытная мысль.

 – О чем?

 – Я подумала, ты мог бы стать очень хорошим другом.

 – Другом? – скептически произнес Колин.

 – Вот именно. С тобой мне хотелось бы часто разговаривать. Я не ожидала этого от мужа, и я рада.

 – Я тоже.

Он повернул ее к себе и поцеловал в губы, такие мягкие, горячие, продолжавшие удивлять его не только страстью, но и словами. Ферн с готовностью ответила ему, запустила пальцы в его волосы и потянула за собой в папоротник. Когда поцелуй закончился, она еще несколько секунд лежала с закрытыми глазами, слегка нахмурив брови, отчего выглядела такой наивно решительной. Потом открыла глаза, в серой глубине которых теплилось желание.

 – Это совсем не по-дружески, – сказала она.

 – А я и не имел это в виду.

 – Сделай это здесь, – приказала она, хотя и с долей стеснительности. – Вдали от этого отвратительного дома и отвратительных Рестонов. Я хочу тебя здесь.

 – Я твой, – поклялся Колин.

Он снова поцеловал ее, на этот раз со всем пылом, наслаждаясь влажностью маленького рта, чувствуя, как ее пальцы вцепились ему в волосы, как напрягается в ожидании его тело.

 – Сейчас. Пожалуйста.

Колин быстро отстегнул клапан брюк, выпустив на свободу нетерпеливую часть тела, она подняла юбки, и он легко вошел в ее влажную глубину. Ферн с таким желанием приняла его, что он едва не потерял контроль над собой. Он чуть передвинулся, чтобы ему не мешал корсет.

 – Что... – Но вздох удовольствия оборвал ее вопрос, глаза у нее расширились. – О Боже!

Усмехнувшись сквозь зубы, он постепенно вошел в ритм, соответствующий ее желаниям, и когда у нее вырвался подавленный крик облегчения, тогда и он позволил себе расслабиться. На один прекрасный миг по его телу прошла огненная пульсирующая волна и схлынула, оставив после себя теплую усталость.

 – Быстро... может быть хорошо... тоже, – произнесла Ферн и вытянулась рядом с ним. – Особенно... я думаю... Похоже, начинается дождь.

Колин поднял лицо к небу. С тех пор как они вышли из дома, облака стали ниже и значительно потемнели.

 – Идем, – сказала он, вскочив с земли.

 – Не беспокойся. Сейчас я не буду возражать против небольшого дождя.

 – Если не заболеешь. – Он протянул ей руку, и Ферн неохотно позволила ему поднять ее на ноги.

 – Думаешь, мы очень далеко от дома? – спросила она.

Прямо над ними прогремел гром.