Линда Ли - Гордая и непреклонная

– Элис, – начал он.

Его сочувственный тон мигом осушил ее слезы, и она чуть приподняла подбородок:

– Я, конечно, говорю это гипотетически.

Он не сводил с нее пристального взора.

– В самом деле?

– Да. Однако отметка на теле жертвы отнюдь не является простой гипотезой, – продолжала она твердо. – Пожалуйста, расскажите мне о вашем перстне.

Все разговоры о женщинах и детях были напрочь забыты. Лукас со звоном опустил хрустальную рюмку на стойку бара, его рослая фигура возвышалась над ней.

– Я уже сказал вам, что он не попадался мне на глаза вот уже несколько месяцев.

– Хотя подтверждений этому, насколько я понимаю, у вас нет.

Он пожал плечами.

– Вы сообщили в полицию о его потере или краже?

Лукас ничего не ответил, лишь прищурился.

– Так. Стало быть, у вас нет никаких доказательств – даже полицейского протокола о краже личного имущества.

– Никаких. Тем не менее они не смогут доказать, что перстень до сих пор находится у меня.

Ее янтарные глаза вспыхнули гневом:

– Если я не ошибаюсь, им нетрудно будет найти целую армию свидетелей, готовых подтвердить, что вы владели этим перстнем. И если вы не сумеете доказать, что его у вас украли или что его не было на вас в ночь убийства, вы можете сами накинуть себе петлю на шею.

Он стоял так близко от нее, и поза его стала такой угрожающей, что большинство мужчин, не говоря уже о женщинах, на ее месте наверняка бы отступили. Но только не Элис. – Я не могу доказать, что потерял перстень, а это значит, что вы тоже не сможете этого доказать. Следовательно, вам придется сделать именно то, за что я вам плачу, и добиться моего оправдания каким-нибудь другим способом.

– Вам легко говорить.

– Мне казалось, вы из тех людей, которые любят неразрешимые задачи.

– Возможно, вы и правы, – парировала она, скривив губы. – Но я все же хочу знать, почему именно меня вы выбрали своим адвокатом. Из каких побуждений?

Лукас задумался, не зная, что ответить.

– Их очень много, – произнес он, наконец.

Подойдя еще ближе, он посмотрел ей в лицо и сразу ощутил, что ей понадобилась вся сила воли, чтобы не сделать шаг назад.

– Как я уже говорил, вы – порядочная женщина, что само по себе является преимуществом. Вы умны, знаете толк в своем деле, но самое главное – вы меня не боитесь, и присяжные тоже не преминут это заметить. – Он коротко рассмеялся. – Кроме того, я не произвожу на вас никакого впечатления, что восхищает меня больше всего. Однако я не настолько глуп, чтобы рисковать своей жизнью только потому, что вы на каждом шагу выводите меня из себя. У меня достаточно проницательности, чтобы понять: только вы можете помочь мне выбраться из этой переделки. Надеюсь, вы не думаете о том, чтобы уйти от меня?

Дыхание у нее перехватило. Этот человек как будто читал ее мысли. Тут только Элис сообразила, что думала именно об этом. Слишком многое в ее жизни за последнее время перевернулось с ног на голову: Кларк, неодобрение отца и, наконец, этот перстень.

Сознание того, что она была на волосок от того, чтобы сдаться, поразило ее. Независимо от того, что думало о ней общество, кровь бурлила в ее жилах при одной мысли о выступлении перед судьей и присяжными. Она хотела выиграть это дело по причинам, не имевшим никакого отношения к тем чувствам, которые вызывал в ней Лукас Хоторн. Она хотела быть не просто дочерью Уокера Кендалла или племянницей Гарри Кендалла. Она мечтала добиться успеха. А для этого недостаточно было ее прошлых побед.

Сейчас или никогда Элис должна была показать окружающим, на что способна, и они это увидят.

Тем временем, привлекая к себе всеобщее внимание, по лестнице спустилась элегантно одетая дама. У нее были кремового оттенка кожа, добрые серые глаза и седеющие волосы, уложенные в скромную, но изящную прическу. Элис с первого же взгляда догадалась, что это могла быть только Эммелин Хоторн, не столько по возрасту или одежде незнакомки, сколько по ее манере держаться свободно и непринужденно, свойственной людям, привыкшим вращаться в обществе и самостоятельно решать свою судьбу.

Дама улыбнулась всем присутствующим в комнате, поздоровалась с барменом и назвала по имени едва одетую девицу, которая еще недавно висела на руке ее сына.

– Здравствуйте, миссис Хоторн, – отозвались они все в один голос.

– Пожалуйста, зовите меня просто Эммелин, – сказала пожилая женщина любезно, но твердо, словно обращение «миссис» и «Хоторн» не доставляло ей удовольствия.

Эммелин отыскала взглядом сына и направилась к нему. При виде Элис она слегка заколебалась, но затем решительно приблизилась к ним.

– Вы, должно быть, Элис Кендалл, – произнесла Эммелин, взяв ее руки в свои. – Я очень надеялась с вами познакомиться, хотя у меня и имелись на этот счет сомнения, поскольку Лукас и Грейсон делают все, чтобы держать меня подальше от большого зала и от улиц. У меня было куда больше свободы, когда я жила в Хоторн-Хаусе!

– Когда-то мама слыла образцом смирения, – произнес Лукас с усмешкой. – Все считали ее прямо-таки неземным созданием. Теперь же мы зовем ее нашим сторожевым псом. – Он с комической серьезностью прищелкнул языком. – Ты слишком много времени проводишь рядом с Софи.

– Не надо винить в этом нашу дорогую Софи. Просто я, как тебе хорошо известно, хочу найти себя.

– Да, но не будь я таким почтительным и любящим сыном, наверняка спросил бы, что именно тебе удалось найти за три месяца поисков.

Глаза Элис округлились. Эммелин только усмехнулась в ответ.

– Кроме того, – продолжал Лукас, – вряд ли вольные нравы «Найтингейл-Гейта», экипаж в твоем распоряжении и ежедневные поездки бог знает куда можно назвать ограничением твоей свободы.

– Это правда. Но мне все же претит мысль о том, что меня хотят силой выселить в городской особняк по соседству. – Она обвела широким жестом комнату, которая быстро наполнялась посетителями. – Мне больше нравится здесь, где жизнь бьет ключом.

– Бьет ключом? Мама, прошу тебя! – перебил ее Лукас с умоляющим выражением лица.

Эммелин рассмеялась. Элис тоже не могла удержаться от улыбки при виде благонравного выражения на далеко не благонравном лице мистера Хоторна.

Обернувшись к Элис, Эммелин произнесла:

– У вас такой прелестный смех и такой застенчивый.

От смущения Элис не знала, что и ответить. Эммелин подхватила ее под руку, словно они были знакомы уже целую вечность.

– Вы мне нравитесь. Я уже сейчас могу это сказать.

– Благодарю вас, миссис Хоторн.

– Эммелин, – поправила ее дама, увлекая за собой назад к стойке бара. – Пойдемте, я хочу вам кое-что показать. Мой сын не слишком одобрительно отозвался о выбранных мной красках и обоях.