Саманта Джеймс - Его грешные пути

— Мы не хотели причинить зла! — заскулил другой, растерявший свой боевой задор, когда оказался в руках вождя клана.

— Значит, вы не хотели причинить зла? — переспросил Камерон, выражение лица которого не предвещало ничего хорошего. — Я видел кое-что другое! Вы могли и в ребенка попасть камнем, так что не говорите, будто не хотели причинить зла!

— Но ведь она Монро! — завопил первый.

На дворе вдруг стало очень тихо. Все замерли, наблюдая сцену, разворачивающуюся перед их глазами.

— То, что я сейчас скажу, касается не только вас, приятели, но и всех присутствующих. Монро — злейшие враги клана Маккеев, но мы не сражаемся с женщинами и детьми, с теми, кто не может себя защитить! Если вы со мной не согласны, можете убираться отсюда!

Люди один за другим вернулись к прерванной работе. Кузнец снова застучал молотом. Где-то послышался пронзительный визг поросенка. Бакалейщик вытер руки о тряпку и занялся своим делом. Одарив мальчишек сердитым взглядом, Камерон отпустил их. Ребята тут же бросились наутек.

Потом он повернулся и взглянул на нее.

— Подойди, — сказал он.

Это была не просьба, а требование, с горечью отметила Мередит. Это чувствовалось по тому, как он упрямо выпятил челюсть, как стоял, слегка расставив ноги, как окаменели черты его красивого лица. Несомненно, он сейчас обвинит ее в том, что это она учинила весь этот скандал!

И тут Мередит не выдержала и расплакалась. Слишком много всего на нее обрушилось: Гленда ее отвергла, мать ребенка на нее накричала, мальчишки забрасывали ее камнями… Она оттолкнула его протянутую руку и побежала к главной башне.

Ругаясь себе под нос, Камерон бросился за ней. Чья-то рука легла на его плечо. Он остановился и увидел Игана.

— Она ни в чем не виновата. Малышка упала, и она ее подняла. А мальчишки…

— Я знаю, — резко оборвал его Камерон. — Я все видел.

Он зашагал следом за ней в башню. Снизу было слышно эхо ее шагов, когда она взбегала по лестнице.

Дверь в его комнату была закрыта. Камерон распахнул ее и остановился на пороге. Мередит стояла на коленях перед камином и раскачивалась взад-вперед. Ее плечи сотрясались от рыданий.

Она услышала его шаги и повернулась, торопливо вытирая слезы.

— Неужели ты не можешь оставить меня в покое? Так и будешь всегда меня мучить?

Ее нежные губы дрожали. Она всхлипывала, слезы текли по щекам, и ему стало очень жалко ее. Он выкрал ее из монастыря, он угрожал ей — и она все это время держалась храбро, но теперь, видимо, то, что произошло, ее сломило. Камерон не понимал, что с ним происходит. Ему хотелось защитить ее от всех, хотя она, как никто другой, не раз испытывала его терпение.

Ноги сами понесли его к ней, и он остановился рядом.

— Иди сюда, — тихо сказал он. Но на этот раз в его тоне сквозила нежность.

— Нет! — в отчаянии крикнула она. Она вскочила на ноги и оказалась в его объятиях. И, как всегда, почувствовала себя в ловушке. Она сжала кулаки и замолотила ими по его груди.

— Я ненавижу этот дом! — выкрикнула она. — Я не хочу находиться здесь! А больше всего я ненавижу тебя!

Слова. Это всего лишь слова, сказанные в запальчивости. Камерон заставил себя не обижаться и обнял ее, плотно прижав ее руки к бокам, чтобы усмирить мятеж, и некоторое время держал ее так, пока она не обмякла в его объятиях. Он отнес ее на кровать и прилег рядом.

Она уткнулась лицом ему в грудь и снова разрыдалась.

— Они меня ненавидят. Они обвиняют меня своими взглядами, шепчутся за моей спиной.

Он ощутил на своей коже горячую влагу ее слез. Видеть ее в таком состоянии было для него все равно что получить удар кинжалом в живот. Камерон презирал себя не меньше, чем она презирала его.

— Нет, ты ошибаешься.

— Не ошибаюсь! Я ничего плохого не сделала ни этому милому ребенку, ни мальчикам!

— Я знаю, Мередит, я видел.

То, что он стал свидетелем ее унижения, лишь ухудшило ситуацию. Она зарыдала еще сильнее. Он погладил ее по спине.

— Ну, полно, Мередит. Успокойся. — Его голос ласкал ее, как нежный шелк.

Но успокоиться было не так-то просто. Слишком много боли накопилось в ней. Она оплакивала себя, своего отца, свое будущее, от которого не знала, чего ожидать.

И все это время он не разжимал объятий. Он убрал непослушные пряди волос со щеки и поцелуями осушил слезы. Казалось бы, невозможно найти успокоение в объятиях человека, который и был причиной всех ее мучений, однако она успокоилась. Постепенно ее рыдания утихли, дрожь прекратилась, и в его теплых сильных руках она почувствовала себя защищенной. Он положил ее голову себе на плечо, и она, прерывисто вздохнув, закрыла глаза.

Должно быть, она заснула, потому что, открыв глаза, увидела, что комната освещена неярким желтоватым светом свечей. В комнате аппетитно пахло жареным мясом. Она села на постели.

И тут же появился Камерон. Он внимательно вгляделся в ее лицо. Мередит вспыхнула от смущения под его пристальным взглядом. Наверное, глаза у нее опухли и покраснели, и вообще она выглядит как пугало. Однако он, казалось, ничего этого не заметил, потому что сказал спокойно:

— Ты проголодалась?

— Немножко, — призналась она. Забросив на спину тяжелые волосы, она встала с постели и подошла к столу.

Послушно отведав хаггиса2, хлеба и сыра, которые он ей предложил, она отказалась от сладкого пшеничного пудинга с корицей, но согласилась выпить вина, когда он наполнил ее кубок. Сделав большой глоток, она украдкой взглянула на него. Он смотрел на танцующие в камине язычки пламени. Мерцающий огонь высветил его прямой нос, чувственный изгиб губ, которые могли сложиться в обворожительную мальчишескую улыбку или вытянуться в суровую тонкую линию, когда он был недоволен. Ее охватил какой-то странный трепет. Силы небесные, а ведь он самый красивый мужчина из всех, кого она видела.

— Когда ты на ней женишься? — неожиданно спросила она. Вино оказалось крепкое, поэтому она и расхрабрилась, иначе никогда не осмелилась бы спросить такое.

— Извини, я не расслышал? — очень удивился он. Мередит набрала в легкие побольше воздуха.

— Я говорю о Мойре, — пояснила она. — Когда ты на ней женишься?

Он пристально посмотрел на нее.

— Кто тебе сказал, что я на ней женюсь?

У нее зарделись щеки. Не станет она выдавать Игана.

— Просто я слышала разговор и подумала, что ты, возможно, женишься, когда я тебе надоем.

Он удивленно приподнял бровь.

— Вот оно что. Но как ты можешь мне надоесть, если я тебя даже не попробовал?

Мередит покраснела, слишком поздно поняв, что проговорилась и выдала себя с головой.

— Я просто подумала… — промямлила она, судорожно глотнув воздух.