Рут Лэнган - Владычица морей

– Именем короля Англии, Карла I, умоляю вас о пощаде.

Изумленная Кортни подползла и схватила нож Берлингема, который лежал у его ног.

Несколько минут Рори смотрел на Берлингема. Их окружал мокрый от дождя безмолвный лес. И вдруг он услышал сдавленный плач. Господи, это же Кортни, и ей плохо. Она свернулась комочком у его ног, отчаянно сжимая кинжал. Она нуждается в его помощи, и это сейчас самое главное.

– Убирайтесь, да поживее, пока я не передумал. – Берлингем нагнулся поднять упавшую шпагу, а Рори предостерегающе добавил: – И чтобы впредь вы не смели приближаться к этой даме, не то будете иметь дело со мной.

Берлингем вложил шпагу в ножны и побежал в направлении дворца. Рори опустился на колени возле Кортни.

Когда он обнял ее, Кортни почувствовала себя в безопасности. Только в его объятиях она была надежно защищена.

– Великий Боже, что он с вами сделал? – Рори снял свой плащ и осторожно накинул на ее обнаженную фигуру. Затем нежно, как ребенка, прижал ее к себе.

Кортни трясло, и она никак не могла унять эту отчаянную дрожь. От его ласковых прикосновений она залилась слезами. Словно прорвался поток, освобождающий ее от всех страхов. Обняв его за шею, она прижалась к нему, громко рыдая.

– Он – сумасшедший, – проговорила Кортни, всхлипывая.

– Да. Все в Англии это знают. Все, кроме нашего короля.

– Рори, я хочу домой.

Домой. Его охватила удивительная нежность к девушке, которую он держал в объятиях. Будет ли у нее когда-нибудь место, которое она назовет домом?

Рори взобрался на коня, прижимая ее к груди. Они медленно поехали по лесу в сторону королевского парка. У ручья спокойно стояла лошадь Кортни, Рори поводьями привязал ее к своему седлу. Затем повернул своего коня к дворцу.

Кортни молчала, но с такой силой прижималась к нему, что он испугался. Крепко обнимая ее, он пытался хоть этим отогнать ужас, обуявший ее.

Когда они въехали за стены дворца, Рори оставил лошадей на конюшне и понес Кортни в ее комнаты, тепло которых окутало их, как бы ограждая от остального мира. В спальне Рори усадил Кортни на меховые шкуры перед камином. Подбросив несколько поленьев в тлеющие угли, он разжег огонь посильнее. Сырым полотенцем осторожно смыл грязь и кровь с ее тела. Она вздрагивала от его прикосновений, но сопротивляться у нее не было сил. Рори беспокоило то, что смотрела она на него прищурившись, хотя и не уклонялась от его рук. Рори завернул Кортни в свою мягкую, теплую накидку и, набросав несколько подушек на мех, уложил ее и улегся рядом, снова крепко обняв. Она продолжала молчать и лишь глядела на огонь широко раскрытыми глазами. Хотя у Рори была масса вопросов, он тоже молчал. Сейчас ей необходима нежная забота, а не допрос. Оставив это на будущее, он молча баюкал ее у своей груди. Его бросало в жар от желания овладеть ею, но он понимал, что она будет от этого в ужасе. Если бы только он мог своей любовью вытеснить все мысли о Берлингеме у нее из головы! Нет, надо взять себя в руки, время для их любви еще не пришло. Кортни, несмотря на физическую силу и отвагу, весьма уязвима; таких развратников, как Берлингем, она отродясь не видела. И, хотя она всю жизнь провела в мире мужчин, она не понимала их вполне естественных желаний. После домогательств этого негодяя она вдвойне будет бояться прикосновений любого мужчины. Поэтому на время ему придется позабыть о требованиях плоти – ее состояние важнее. А для нее главное теперь – это научиться доверять.

Наконец он почувствовал, что она расслабилась. Надежно укрытая в его объятиях, Кортни как зачарованная смотрела на пламя, пока ее веки не сомкнулись, и она не погрузилась в сон, прерываемый вздохами и вскриками. В руке она по-прежнему сжимала кинжал Берлингема.

Глава четырнадцатая

Косые солнечные лучи проникали сквозь высокие окна, освещая золотым сиянием две фигуры, лежащие на мехах.

Дрожа от страха, Кортни проснулась, кинжал по-прежнему был крепко зажат в ее руке. Никто больше не осмелится обращаться с ней так, как Берлингем. Она глубоко вздохнула, успокаиваясь, и только тут припомнила, что именно Рори спас ее от жестокости Берлингема.

Здесь, в своей комнате, она была в безопасности, находясь рядом со своим спасителем. На плече она ощущала тяжесть и, даже не глядя, знала, что это его рука, которая обнимала ее всю ночь.

Поленья шипели и трещали, съедаемые огнем. Ей было уютно и тепло, она была переполнена новыми ощущениями. У себя на виске она чувствовала спокойное дыхание Рори, а его сильные руки не отпускали ее.

У нее затекли и болели пальцы, крепко державшие рукоятку кинжала, она переложила его в другую руку и стала сгибать и разгибать занемевшие пальцы. Открыв глаза, она встретилась взором с голубыми глазами Рори.

– Вы одинаково красивы, когда просыпаетесь и когда спите, – пробормотал он.

Она покраснела от смущения. Сколько времени он смотрел на нее спящую?

– Благодарю вас, милорд.

– За то, что я нахожу вас красивой?

Его глаза смеялись. Ей нравилось выражение его лица: такое нежное, когда он радовался, и внушающее опасение, когда сердился.

– За то, что спасли мою честь и жизнь.

Он неожиданно припал губами к завитку волос у нее на виске и яростно произнес хриплым голосом:

– Я должен был убить его, но я ни о чем не мог думать, кроме вашей безопасности.

– Шшш. – Она прикоснулась пальцем к его губам, отчего волны прокатились у Рори по спине. – Не надо о нем, Рори. От одного его имени я холодею. – Помолчав, она тихо добавила: – Благодарение Богу, спаситель мой оказался искусным фехтовальщиком.

– А вы бы сумели подхватить мою шпагу и прикончить его, если бы он меня сразил?

Сама мысль о возможности его смерти была нестерпима для Кортни.

– Я об этом не думала. Я знала одно – вы одержите победу в поединке.

– Да. – Он улыбнулся, подумав про себя, осознает ли она, насколько обольстительно выгладит. Накидка спала с ее плеч, обнажив кремового цвета кожу. Он смотрел на ямочку между ее грудей и страстно хотел уткнуться туда губами. От одной только мысли об этом он так возбудился, что не мог пошевелиться.

– Вы почти так же искусно управляетесь со шпагой, как и я, милорд.

Он улыбнулся на ее похвалу.

– Очень мило с вашей стороны сделать мне такой комплимент. Вашу ловкость превосходит лишь ваша скромность, миледи.

– Почему я должна притворяться скромной? Торнхилл говорил, что не следует скромничать, когда знаешь свои достоинства.

При упоминании ее отца улыбка исчезла с лица Рори. Он готов был держать пари, что капитан имел отношение к ночной поездке Кортни. Но пока что он решил держать свои домыслы при себе.