Селеста Брэдли - Все твои тайны

Маменька зачастую так действовала на людей.

– Этот красавчик, лорд Драйден, сегодня снова обедает с вами, миледи.

Оливия попыталась отыскать в ее словах некий скрытый подтекст, но камеристка говорила чистую правду.

– Да, он и впрямь хорош собой. – Улыбнувшись, она повернулась спиной к Петти, предоставляя возможность расшнуровать корсет ее узорчатого платья. – Но до его сиятельства ему далеко.

Петти вздохнула:

– Ваша правда, миледи. Хотя Летти больше по душе лорд Драйден. Но она всегда с ума сходила по темноволосым мужчинам.

Оливия повернула голову и взглянула через плечо на Петти.

– Мисс Элспет, неужели мы разговариваем, как все нормальные люди?

– Похоже на то. – Петти зарделась и отвела взгляд, пожав плечами. – Тут слух ходил, что вы собираетесь всех нас уволить, а на наши места взять своих людей.

Оливия удивленно моргнула.

– Мои люди ждут не дождутся, когда придет пора уходить на заслуженную пенсию. Напрасно вы тревожитесь. Правда, миссис Хафф скоро сведет меня с ума.

Петти охнула.

– Нет, миледи! Миссис Хафф очень добрая, надо только узнать ее поближе. Она взяла нас с сестрами на работу из одолжения нашей матушке. У нее просто кости ломит, вот она и сердится. Ее так замучил артрит, прямо мочи нет.

Оливия нагнула голову, помогая тем самым Петти натягивать на нее платье.

– Я… аю… ак… чить… дуг.

– Что вы сказали, миледи?

Оливия, вынырнув из выреза платья, улыбнулась:

– Я знаю, как вылечить… недуг миссис Хафф.

Она не могла заставить себя повторить исковерканное Петти слово, иначе девушка решила бы, что ее критикуют, а Оливии этого не хотелось. Особенно теперь, когда та наконец-то держалась почти дружелюбно.

Леди Гринли подошла к письменному столику и вытащила из ящика листок бумаги. Обмакнув перо в чернильницу, она быстро написала на листке перечень трав и прочих компонентов.

– Отнеси это поварихе. Пусть сегодня же приготовит галлон этого отвара. Скажи миссис Хафф, что надо смочить в нем тряпочку; отжать ее и приложить к больному суставу. И делать так до тех пор, пока микстура не остынет.

Девушка нерешительно взяла протянутый Оливией листок. Было видно, что ей неловко.

– Да, миледи, но… – Оливия скрестила руки.

– Но миссис Хафф даже не посмотрит на рецепт, если узнает, что он от меня.

Петти потупилась.

– Не сердитесь на нее, миледи. Десять лет она ведет хозяйство у его сиятельства и боится, что с больными суставами ее больше никто не возьмет на работу.

Оливия кивнула.

– А если сказать, что кто-то другой дал тебе рецепт? – Петти робко улыбнулась.

– Например, моя матушка.

Широко улыбнувшись, Оливия резко отряхнула руки.

– Ну, какую прическу ты собираешься мне сегодня сделать? Надеюсь, такую, которая не развалится?

Сунув листок в рукав, Петти состроила кислую мину:

– Наверно, это я виновата втом, что ваши волосы не держатся на месте. Если б вы не носились туда-сюда сломя голову…

Оливия уселась в кресло перед туалетным столиком в блаженной уверенности, что Петти сделает из нее красавицу. Теперь она знала, что угрюмая манера держаться – это просто… просто такова уж Петти, вот и все.

В считанные секунды Оливия была готова к выходу. Оставалось надеяться, что с обедом они разделаются также быстро. У них с Дейном на вечер было назначено свидание, после которого все могло измениться.

Глава 14

Дейн поймал себя на том, что ему весьма трудно спокойно есть свой обед. Его преследовало видение: Оливия, полностью одетая, но с оголенными сосками, запрокинув голову и вцепившись ему в плечи, отдается ему вся без остатка.

И при мысли о том, что впереди их ждет целая ночь подобного блаженства, он все сильнее сжимал вилку в руке. Его орудие до сих пор наполовину пребывало в боевой готовности, а в голове роились фантазии о новых вершинах чувственности, на которые он сможет ее сегодня вознести.

Но и это еще не все. В планы касательно ее «обучения» мало-помалу вкрадывались его собственные порочные желания. Он хотел скомандовать, чтобы Оливия опустилась на колени и взяла его клинок в рот. И осознание того, что его покорная в вопросах плотских утех женушка сможет взять и выполнить его приказ, только подстегивало его воображение.

Взгляд виконта остановился на груди сидевшей напротив Оливии. Бледно-зеленое платье как нельзя выгоднее оттеняло ее нежно-розовую кожу, вот только лиф был чуточку тесноват. Ее пышная плоть выпирала вперед, словно еще немного, и женские прелести, которыми ее так щедро наградила природа, прорвут плотину ее одеяния и вырвутся наружу.

Естество Дейна отвердело еще больше. Он как-то слышал, что одна путана сводила свою огромную грудь вместе и…

– …как ты думаешь, Дейн?

Дейн резко повернул голову и непонимающе уставился на Маркуса:

– Что?

Маркус скользнул взглядом по потрясающей груди Оливии и ухмыльнулся:

– Да так, пустяки. – Он отложил вилку. – Может, опустим положенные формальности и я уберусь восвояси? Или сперва сыграем парочку путаных партий в карты?

Оливия со скоростью молнии отбросила салфетку.

– Какая-жалость-что-вам-уже-пора. До скорой встречи! – Она встала.

Дейн так резко вскочил со стула, что тот зашатался.

– Рад был повидаться с тобой, Маркус. – Взгляд виконта был прикован к нетерпеливым глазам жены. – Ступай домой, если тебе так хочется.

Вероятно, Маркус понял намек и удалился. Дейн этого не помнил. Да и какая разница? Значение имело лишь то, что он и оглянуться не успел, как они с Оливией уже стояли в ее спальне. Дверь была заперта на ключ, а зеленое платье валялось на полу.

– Только не на пол, – запротестовала Оливия. – Это мой лучший наряд.

Но Дейн только зарычал, отшвырнув платье ногой.

– Оно слишком обтягивающее, – пробормотал он, посасывая ее шею. – Я куплю тебе десять новых.

Пожав плечами, Оливия ухватилась за подол его рубашки.

– Раз так, лучше купи себе новую рубашку… – Она рванула рубаху вверх, стащив ее с мужа и нимало не заботясь о том, что материя трешит по швам. – Мне нравится твоя грудь, – выпалила она, поглаживая растопыренными пальцами бугристые мышцы. – Ты похож на каменную стену.

– Твоя грудь мне нравится больше, – тяжело дыша, вымолвил он, попутно снимая с нее все, кроме чулок и подвязок. – Нет, оставь, – сказал он, когда Оливия потянулась к подвязкам. – Где ящик?

– Ты запер дверь?

– Я разведу огонь.

– Зачем ты разводишь огонь? Иди сюда!

Оливия удивленно заморгала, увидев, что Дейн сбросил подушки с кровати на ковер и растянулся на полу перед камином.

Он полулежал на подушках, точно развратный языческий бог, а оранжевые отблески пламени причудливо играли на его золотистой коже и волосах. Оливия осталась в чем мать родила, если не считать чулок с подвязками. Ей показалось, что в комнате невыносимо холодно.