Стефани Блэйк - По воле судьбы

Когда содрогания судна прекратились, Болл поднялся на ноги и опрометью бросился из рубки. На выходе он столкнулся с третьим помощником.

– Сэр, я приказал команде закрыть водонепроницаемые переборки.

– Молодец, Питер. По крайней мере это даст нам время. Готовь к спуску спасательные шлюпки.

– Сэр! – ахнул помощник, бросив взгляд на сорокафутовые волны, обрушивающиеся на смертельно раненный «Роттердам». – Вы хотите спустить шлюпки вот в это?

– Так у нас останется хоть какая-то надежда. Кроме того, выбора нет. Исполняйте свой долг, Питер. Я пойду за своей женой.

И Болл, широко расставляя ноги, зашагал к трапу, что вел на главную палубу.

«Роттердам» продолжал неумолимо заваливаться на бок, и скоро стало ясно, что корабль обречен. Еще немного, и с правого борта станет просто невозможно спустить шлюпки.

На борту гибнущего корабля находилось около двухсот пассажиров, главным образом британские офицеры с семьями, отслужившие свой срок в Индии и возвращающиеся домой, в Англию. Половина из них захлебнулись в каютах нижней палубы, когда туда неудержимым потоком хлынула вода. Оставшиеся в живых полуодетые люди на верхней палубе в панике повыскакивали из своих кают и, как безумные, бросились к шлюпкам. За места в шлюпках шла настоящая драка, мешавшая команде спустить их на воду. Изысканные манеры были забыты напрочь – корабль погружался все глубже и глубже в разверстую морскую могилу, и мужчины, побросав своих горячо любимых жен и детей, с воплями ужаса полезли по вантам вверх.

Капитан Болл добрался до своей каюты как раз в тот момент, когда из нее вылезли полуодетые Люк и Хильда.

Капитан буквально остолбенел.

– Что… что здесь происходит? Мистер Каллаган, что означает ваш вид?

– Мы просто сыграли партию в покер на раздевание, капитан, – стуча зубами от холода, ответил Люк. – Идемте! Чем скорее мы отсюда уберемся, тем лучше.

Застыв на месте, Болл изумленно посмотрел вслед своей жене и Люку, которые, крепко держась за руки, бежали по коридору к трапу. Затем потряс головой и бросился следом.

Когда они оказались на накренившейся палубе, глазам их открылась картина, от которой кровь стыла в жилах.

– Как на картине Босха! – осенив себя крестным знамением, пробормотала Хильда.

На корабле царило светопреставление, достойное аллегорической кисти великого голландца. Как будто ад выплеснулся на землю. Охваченные животным ужасом, пассажиры, забыв про все и вся, метались по палубе в поисках спасения, которого не было. Они казались демонами и химерами из преисподней – так страшно были перекошены их лица, утратившие человеческие черты.

Люк приложил ладони ко рту и надрывно прокричал:

– Джон! Джон Йе! Ты слышишь меня, Джон? Я должен отыскать своего друга, – объяснил он Хильде. – А тебя ждет муж.

Люк начал карабкаться по продолжающей крениться палубе, выкрикивая имя Джона. Время шло, Тондлон не откликался, и Люк все сильнее впадал в отчаяние. Сердце его чуть не выскочило из груди, когда чья-то сильная рука хлопнула его по плечу.

– От Большой Репы тебе так просто не избавиться, дружище, – спокойно произнес до боли знакомый голос.

Люк стремительно обернулся и заключил друга в объятия.

– Слава Богу! Джон, что нам делать? Может быть, залезть на ванты?

Они одновременно посмотрели вверх, на застывшие фигуры, намертво вцепившиеся в мачты, реи и оснастку.

– Нет, – коротко ответил Джон. – Пошли. Нам нужно найти топоры или кувалды.

Люк не стал спрашивать, что задумал его китайский приятель, а просто бросился следом.

Они добрались до каюты корабельного плотника и раздобыли там два топора и тридцатифунтовую кувалду. После этого Джон потащил Каллагана к главному люку.

– Надо сбить к чертовой матери все запоры. Живей!

Подгоняемые дыханием смерти, они неимоверными усилиями – откуда только силы взялись! – в пять минут выполнили задуманное.

– А теперь что? – прокричал Люк сквозь рев ветра.

– Ложись на живот и держись вот за эти ручки. И не вздумай их отпустить – тогда конец! Когда пароход пойдет ко дну, мы останемся на плаву.

– А нас не потянет вниз вместе с судном?

– Можешь в этом не сомневаться. Конечно, потянет. Но до какого-то момента. Не паникуй, когда начнет тянуть вниз, вдохни побольше воздуха и терпи.

Все произошло настолько стремительно, что Люк еле успел как следует вздохнуть: «Роттердам» начал быстро погружаться в морскую пучину. Крышка люка всплыла и начала вращаться в гигантском водовороте, возникшем над местом гибели парохода. Все быстрее и быстрее, все глубже и глубже, все меньше и меньше воздуха. На Люка вдруг снизошли спокойствие и безмятежность. Страх куда-то исчез, а душа исполнилась покорности перед судьбой и смирения.

– Отче наш… да святится имя Твое… – начал молиться юноша.

Воды океана сомкнулись над головой Люка, и он весь ушел в молитву, каждое слово Божье вдруг стало для него бесценным. В голове мелькнула мысль, что еще немного, и его запросто сорвет с этой доски неимоверной силой водоворота. Но время шло, а он, как и прежде, намертво держался за ручки. Казалось, началась и закончилась вечность, и когда его легкие были уже готовы взорваться от жгучей боли удушья, «Роттердам» отпустил их, канув в океанскую бездну. Освободившаяся крышка вынырнула на поверхность.

– Благодарю Тебя, Господи, за милосердие Твое, – прошептал Люк и осмелился наконец открыть глаза.

К его изумлению, шторм слабел буквально на глазах, и в призрачном предутреннем свете он разглядел на другом конце крышки ободряюще улыбавшегося ему Джона.

– Боги взыскали дань и решили, что еще двое смертных на этот раз будут лишними. Видишь, они отзывают своих гончих – ветер и волны, и даруют нам звезду, дабы мы не теряли надежды.

Люк запрокинул голову. Действительно, в разрыве туч дружелюбно сияла яркая звездочка.

– Теперь я доподлинно знаю, что имеется в виду под телом небесным! – благоговейно произнес он.

Над унявшимся океаном разгорался рассвет, и солнце сверкающим оранжевым шаром неторопливо поднималось в чистое, без единого облачка бездонно-голубое небо. «Как глаза Андрии!» – подумал Люк.

– Как ты думаешь, мы далеко от берега? – спросил Джон.

– Не знаю. Накануне вечером капитан Болл говорил, что до Сандвичевых островов осталось примерно четыреста миль. Похоже, нас сносит к востоку.

– Болл, – задумчиво проговорил Джон. – Думаешь, кто-нибудь еще спасся?

– Навряд ли, хотя мы-то спаслись. Поэтому кто-то еще мог сделать то же самое.

С болью в сердце и горьким сожалением Люк подумал о Хильде Болл. За что, Господи? Такая молодая, ей бы жить да жить. Он горячо пожелал себе оставаться хорошим мормоном и укрепиться в вере в бессмертие души человеческой.