Мэри Спенсер - Обет любви

– Я т-так обра-адовалась, – снова всхлипнула она, – т-так об-брадовалась, к-когда услышала т-твой г-голос!

– Ну-ну, тихо, – шепнул он, – все хорошо. Со мной ты в безопасности, Марго.

– Я б-боялась… т-так б-боялась, ч-что т-ты рассердишься… н-ну, з-за то, ч-что я в-вышла п-погулять одна… – Она робко взглянула на него. – П-пожалуйста, н-не с-сердись на меня, Эрик! Я эт-того н-не вынесу!

А Эрик смотрел на это прекрасное, искаженное страхом лицо и чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он сам испугался захлестнувшего его порыва страсти.

Ничего подобного он не испытывал прежде. Эрик протянул руку, чтобы утереть слезы с ее лица, и вдруг Марго облегченно вздохнула и, закрыв глаза, потерлась о его ладонь будто кошка. Последнее судорожное рыдание вырвалось у нее, превратившись в мяукающий плач, потом она замерла, прильнув к нему.

Прошло немного времени, и когда она наконец снова открыла глаза, Эрик понял, что окончательно погиб.

– Я очень сердит на тебя, – шепнул он. Загрубевшие пальцы скользнули вниз и запутались в густых локонах. – Даже передать тебе не могу, как я зол. Мне бы следовало побить тебя, и это было бы правильно. – Глаза его ни на мгновение не отрывались от ее губ. Она чуть заметно приоткрыла их, и Эрик видел, как они влажно алеют в свете луны – такие мягкие, манящие. Он тихо склонился к ней, пока их губы не оказались почти рядом. – Уверен, тебя следует наказать. Да, я тебя накажу, – прошептал он прежде, чем поцеловать ее.

Он легко коснулся ее губ – поцелуй был едва заметным, даже не поцелуй, а легкое прикосновение, нежное и манящее, немного неуверенное и в то же время безумно чувственное. Пальцы Эрика, запутавшись в шелковистых волосах, ласкали ее затылок, в то время как он осыпал поцелуями ее губы – осторожно, едва касаясь, чтобы оба они могли почувствовать вкус и сладость друг друга. У Марго вырвался жалобный стон. Холодные пальцы скользнули по его щеке. Другая рука запуталась в густых темных волосах.

Губы ее, отвечая, робко шевельнулись в ответ, и эта робость, эта невинность потрясли Эрика. В голове у него помутилось, и в ускользающем сознании молнией промелькнула мысль о том, что, возможно, этот поцелуй был первым для Марго. Это был конец. При одной этой мысли страсть закипела в его крови с такой силой, что Эрик едва не обезумел. Больше всего на свете он страшился напугать ее, внушить ей ужас и отвращение, но она была так опьяняюще хороша, так желанна, что он не мог остановиться.

Нежно, но настойчиво он повернул ее голову, и губы их слились. Твердые губы Эрика властно прильнули к ее губам, давая волю тому безумному желанию, что безжалостно терзало его с первой же минуты, как только он увидел ее. Она удивилась, догадался Эрик. Волнующая, доселе не изведанная сокровенность их поцелуя заставила ее жалобно застонать, и она забилась в его руках, стараясь высвободиться, но Эрик только крепче прижал ее к своему твердому, покрытому броней мускулов телу, подчиняя себе, пока наконец Марго не сдалась окончательно.

И она прильнула к его груди, перестав сопротивляться.

Эрик не смог бы сказать, долго ли длился этот поцелуй. Прошло немало времени, прежде чем в голове у него немного прояснилось. Стоявшая перед глазами пелена спала, он снова овладел собой настолько, что смог выпустить девушку из кольца своих рук. Виновато заглянув ей в глаза, он вдруг увидел, с каким незнакомым, томительно страстным чувством смотрит на него Марго. Она погладила его по щеке и нежно улыбнулась.

– Никогда не думала, что это может быть так прекрасно, – прошептала она. Потом прижалась головой к его груди и чуть слышно вздохнула. – Как я люблю тебя, Эрик!

Он не верил своим ушам и только растерянно моргал, глядя на ее склоненную голову. Услышать от нее такое? Эрику всегда хотелось быть любимым, особенно теми, кто ему бесконечно дорог, – родными, семьей. Прошло уже немало лет с тех пор, когда он впервые догадался, что безудержное, голодное желание любви, глодавшее его с самого детства, не что иное, как порождение страха, глубоко гнездившегося в его душе с того ужасного дня, когда он узнал о своем происхождении. И как умирающий с голоду жаждет хлеба, так и Эрик всей своей измученной, исстрадавшейся душой жаждал любви друзей и родных.

Только любовь могла утолить этот безумный голод, голод человека, умиравшего от желания любить и быть любимым. И сейчас он был не в силах поверить, что очаровательная леди Марго смогла отдать ему любовь. Да и зачем он ей? И как голодный, который не в силах оторваться от пищи, он позволил себе несколько бесконечно долгих мгновений упиваться ими, потеряв голову от восторга.

А Марго, отдыхая в тесном кольце могучих рук возлюбленного, испытывала счастье, о котором мечтала столько лет. Его объятия сулили ей мир и покой, и ничего другого она не хотела.

Неужели прошло так мало времени с тех пор, как она, несчастная и одинокая, стояла на берегу ручья, мрачно решая про себя, что с нее довольно? Еще немного, и она прямиком направилась бы в лагерь, чтобы отыскать Эрика и объявить ему, что не потерпит, чтобы ее будущий супруг обращался с ней так возмутительно грубо. Господи, как глупо! Можно себе представить, что за безобразную сцену она могла бы закатить, если бы крикнула ему в лицо, что не потерпит, чтобы с ней обращались как с неразумным ребенком!

Слава Богу, обошлось. Ну и дурочка же она, ведь сейчас ее мечты сбылись!

Эрик тоже любит ее. Почему она в этом сомневалась? Конечно, он любит, разве могло быть иначе? И ведь он целовал ее. Сначала она даже немного испугалась. Голова у Марго закружилась, в глазах потемнело. Стоило его губам прильнуть к ее рту, как она почувствовала, что ее стремительно уносит с собой неистовый поток. Сердце ее оборвалось, и Марго забилась в его руках, стараясь освободиться. Но он крепко держал ее, и она понемногу сдалась, с радостным облегчением поняв, что в его объятиях она в безопасности, хотя он увлекал ее все дальше и дальше за собой в неизведанный океан страсти.

Какой он нежный… и какой опытный! Она и подумать не смела, что близость с мужчиной может быть такой волнующей.

Особенно после того ужасного потрясения, что выпало на ее долю во время встречи с незнакомым охотником. Но сейчас она просто таяла от наслаждения, предвкушая таинственные радости. Любопытство, желание изведать то страшное и восхитительное, что происходит на ложе страсти, сводило Марго с ума. Но ей не суждено было долго ломать над этим голову – будущий супруг резким движением поставил ее на ноги.

Даже, скорее, не поставил, а попросту бросил. От неожиданности у Марго подкосились ноги и она чуть было не упала, а любовный дурман мгновенно развеялся, сменившись ощущением тоскливого одиночества.