Кэрол Финч - Пламя страсти

Тори почувствовала, как покоряется этому хриплому голосу и соблазнительному блеску голубых глаз. Но тут ее норов пришел на помощь и уберег от позорного поражения.

– Это была просто похоть, – отрезала она. – Ты оказался моим первым опытом со страстью. И действительно, я ожидала большего, чем испытала на самом деле. Но это была всего лишь страсть ради удовлетворения желания. Я чувствовала бы то же самое с любым другим мужчиной.

Дру захотелось задушить ее за такие слова. Он с отвращением представил эту потаскуху в чужих руках. Ведь она даже не способна понять, что происходившее с ними было так хорошо, насколько это вообще возможно. В отношении Тори Дру стал таким собственником, что не желал слышать ни о каких закончившихся опытах.

– Мы все равно поженимся, Чикаго, даже если мне придется связать тебя и нести к алтарю на руках, – пробормотал он в волнении.

Будь она проклята, он никогда раньше не делал предложение ни одной женщине! И вот впервые решился на это, пусть даже только по обязанности, а она отвергла его. «Женщины! Как они бывают несносны порой! Особенно Тори, – размышлял Дру. – Она меняется каждый день, каждую минуту. Какова стерва, – подумал он с горечью. – Вначале сказала, что любит, а через день захотела избавиться от меня, как от изношенного белья». Она стала настолько непредсказуемой, что он не мог угадать, что она скажет или сделает. Он хотел научить ее выживать в этом жестоком мире, формировал по своему образу и подобию, но непостижимым путем она превратилась в чудовище! Чикаго, ставшая независимой, бросила ему вызов, как начинающему и неопытному игроку, и забавлялась с ним из чисто спортивного интереса!

– Если ты продолжаешь настаивать на нашей свадьбе, я сделаю твою жизнь адом, – пригрозила Тори.

– Ты и так уже сделала, – помрачнел он, – я предпочел оказаться дома больным в постели.

– Предпочел бы, – поправила она его. – Сослагательное наклонение.

– Нет, страдательное наклонение. Ты меня до этого довела. – Он замолчал, потому что Вонг с полным подносом еды стучался в дверь, тем самым прервав их спор.

– Фасоли нет, – улыбнулся китаец, указывая на забитый до краев поднос.

Тори решила прекратить спор ради удовлетворения своего аппетита. Ей надо было питать свои разочарования, и она питала их до тех пор, пока чуть не лопнула от сытости. Сочный кусок мяса и жареная картошка были просто восхитительны.

Она жадно поглощала пищу, не обращая внимания на Дру, и подшучивала над Вонгом, над его поездкой в Америку, цыганской жизнью, с вечными скитаниями от одного золотого прииска к другому. Вонг поведал ей, что около года работал в Сан-Франциско в прачечной, которой владел его родственник, а затем ему удалось открыть свое дело на заброшенных золотоносных участках. На ломаном английском Вонг рассказал, как вмешался Дру, когда пьяные старатели пытались обмануть Вонга и не заплатить ему, утверждая, что его работа некачественна. Когда он не поддался, они выволокли его на улицу, чтобы высечь. Вонг пожаловался, что китайцы считаются людьми второго сорта, и он был не единственным пострадавшим от жестокости старателей. Дру появился вовремя и выхватил кнут у одного из мерзавцев, уже успевшего один раз ударить Вонга. Шрам на спине китайца напоминает постоянно о том, как Дру спас ему жизнь.

– Мистер Сарриван очень хороший человек, – сказал в заключение Вонг. – Вам очень повезло, что он будет вашим мужем.

– Это уж точно, черт меня возьми. – Тори изобразила саркастическую ухмылку. – Я бы предпочла, чтобы меня выпороли.

Разящий сарказм Тори был плохо воспринят. Дру, сжав зубы, теребил свой серебряный брелок, сдавливая его так, словно это была тонкая шея Тори. Все из-за его покладистости! Если бы он сидел дома, не влип бы в историю с этой бабой, которая не может вернуться в Чикаго и, вероятно, никогда не приспособится к жизни в Вирджиния-сити.

После трапезы Дру велел Тори переодеться, пока они с Вонгом побудут снаружи за дверью. Она мылась и переодевалась, а Дру перетряхивал свой багаж, отданный на хранение Вонгу. Найдя костюм, приличествующий жениху, он вышел в холл показаться своей строптивой невесте.

Взгляд Тори выразил восхищение, когда она увидела чудно сидящие на нем черную куртку и бриджи, в которые облачился Дру. Хотя он невозможный человек, в хорошо организованной жизни которого нет места любви, но когда он хочет произвести впечатление на женщину, надо сказать, ему это удается. Дру выглядел весьма привлекательно: черные волосы, голубые глаза и атлетическое телосложение. Под внешним лоском скрывалась могучая и предприимчивая личность, человек, похитивший ее невинность и сердце, хотя она никогда больше не скажет об этом вслух. У Дру было все, что она мечтала найти в муже. Он имел только два, но простительных недостатка – не любил ее и не нуждался в ней. У него в сердце было место для любви к бродячим собакам, несчастным китайцам, безнадежным делам, он имел чувство долга перед своими друзьями и семьей. Он имел более чем достаточно, и Тори никогда не будет играть значительной роли в жизни Дру, даже если станет его женой.

Тори, напротив, провела жизнь в тепличных условиях, ей говорили, что и как надо делать. И теперь, изведав независимость, она не хотела, чтобы кто-то вновь обрел власть над ней. А с таким самолюбивым человеком, как Дру, они были обречены на постоянные стычки.

Этот брак мне не подходит, рассуждала про себя Тори, суетясь в холле, подгоняемая Вонгом и Дру. Рано или поздно ее любовь к Дру увянет и умрет, потому что он не сможет удержать ее. Они возненавидят друг друга, и даже страсть, разгоревшаяся между ними, не сможет спасти их брак. Если Дру не сможет предложить ей своего сердца, их семейная жизнь будет обречена на неудачу. Тори чуть было не вступила в брак без любви с Хубертом, и ей не хотелось ошибиться еще раз.

Не успела Тори опомниться, как уже стояла рядом с Дру в мэрии, а мировой судья барабанил традиционные слова, которые он, очевидно, повторял уже не одну сотню раз до этого. Церемония прошла довольно быстро и безболезненно, за исключением момента, когда она отказалась повторить слова клятвы и Дру чуть не вывихнул ей руку.

Когда Вонг поклонился и поздравил их, Тори заставила себя улыбнуться. Показная вежливость и приличие лучше всего скрывали ее настроение. Она совсем не была счастлива, зная, что находится в конце длинного списка благородных дел Дру.

Остаток дня они провели, покупая Тори обновки. Им предстояло путешествие в фургоне через Орегон и Бозмэн-Трэйл в Вирджиния-сити. Тори тщательно выбирала платья, и ее очень раздражало, что теперь Дру платил за каждое ее приобретение. «Исполняет одну из своих обязанностей перед женой», – думала она тоскливо.