Николь Берд - Вдовушка в алом

— И я должна вернуться вместе с вами в этот дом, — добавила она наконец.

Какое-то время он внимательно смотрел на нее, потом решительно покачал головой:

— Нет, миссис Контрейн.

— Но я должна поехать, — настаивала Люси. — Я много думала о встрече с Евой, и у меня такое чувство, что она что-то скрывает. Я уверена в этом и думаю, что она не доверится вам и не расскажет всю правду.

— Неужели я не вызываю доверия? — Николас едва заметно улыбнулся.

Люси смутилась и посмотрела куда-то в сторону.

— Не в этом дело. Но вы мужчина, а я подозреваю, что у нее есть основания не доверять представителям сильного пола.

Впрочем, и у самой Люси не было особых оснований доверяться мужчинам. Ее отец рано умер, и о нем она почти ничего не знала, а муж изменял ей и оставил после смерти множество долгов, так что теперь она могла лишиться крыши над головой.

«Эта женщина заслуживает лучшего… — думал Николас, глядя на Люси все так же пристально. — Но как помочь ей, как облегчить ее жизнь, как защитить ее?» Он все сильнее жаждал близости с ней, и ему было ужасно трудно себя сдерживать — хотелось привлечь ее к себе, хотелось обнять ее и поцелуем высушить слезы в ее глазах.

Почувствовав, что вот-вот снова протянет руку к сидевшей перед ним женщине, Николас сделал шаг назад.

— Я больше не буду занимать ваше время, миссис Контрейн. После приема у принца мы обсудим наши дальнейшие планы. Я заеду за вами во вторник в половине восьмого.

Она кивнула. Конечно, каждый раз, когда его элегантный экипаж подъезжает к ее дому, это дает пищу для сплетен. Но она не позволит миссис Броди управлять ее жизнью. И своей кузине — тоже.

— Благодарю вас, милорд.

Он тут же ушел, и комната вдруг показалась ей опустевшей. Может, она обидела его? Без сомнения, у него были возможности проводить время более интересно, чем с бедной вдовой в ее скромном доме. Она старалась мыслить здраво, напоминая себе, что ей не следует мечтать о связях, над которыми можно только смеяться и о которых каждая разумная женщина знает: они не могут осуществиться.

Это только в сказках принц приглашает бедную девушку во дворец, в свои жаркие объятия. А в реальной жизни брак — это в лучшем случае договоренность обеих сторон, а в худшем — просто сделка. Во всяком случае, именно так говорила кузина Вильгельмина, когда она, Люси, была еще совсем молодой.

— И ты не такая уж красивая, Лусинда, чтобы рассчитывать на что-то особенное, — как-то сказала ее кузина.

Эти воспоминания были не очень-то приятными. Они тогда сидели в гостиной Вильгельмины, и кузина пила чай, а мать Люси старалась привести в порядок и обновить их туалеты, чтобы лишний раз не просить у Вильгельмины несколько фунтов на новые платья. Увы, при этом им приходилось выслушивать ее рассуждения о пользе экономии.

Люси заскрипела зубами, вспоминая все, что тогда происходило, и человека, за которого Вильгельмина хотела выдать ее замуж. Он был развратный, старый, больной… И неудивительно, что Стэнли, когда их познакомили в церкви, показался ей после этого весьма привлекательным мужчиной. Он гостил у ее знакомых, и она почти не знала его, когда приняла предложение.

Только ее мать, глядя на миниатюрный портрет мужа, который она всегда носила с собой, тихо сказала:

— Любовь — это волшебное чувство, дорогая девочка, и она совсем не связана с богатством.

У Люси не было волшебной любви, но она вырвалась из дома своей кузины и избавилась от ненавистного бремени — от жизни бедной родственницы. Подняв голову, она окинула взглядом комнату. Этот дом, каким бы скромным он ни был, принадлежал ей. И так будет всегда, если ей удастся расплатиться с кредиторами. Она не чувствовала себя чем-либо обязанной своей кузине — ведь ее мать всю жизнь работала не покладая рук, чтобы отплатить Вильгельмине за то, что она приютила их.

Люси любила свой дом и надеялась сохранить его с Божьей помощью. Да, она сделает для этого все возможное, она ни за что не сдастся.

И конечно же, она снова поедет в ужасный дом, в котором они с виконтом побывали накануне. Непременно поедет, если потребуется. Вздохнув при этой мысли, Люси вновь взялась за иголку.

Вскоре Вайолет принесла ей чашку чаю, и Люси, отложив шитье, наслаждалась горячим ароматным напитком. Внезапно раздался стук в дверь, и она с удивлением подняла голову.

Минуту спустя в комнату вошла горничная с большой коробкой в руках.

— Посмотрите, миледи, это для вас.

Вайолет положила коробку на стол, и Люси, сгорая от любопытства, поспешила ее открыть. На крышке было имя знаменитого портного, а внутри лежала записка. Развернув ее, Люси прочитала: «Это замена вашего плаща, которым вы пожертвовали ради нашего спасения». Внизу стояла подпись: «Ричмонд».

Люси вытащила плащ.

— Какое чудо! — восхитилась она. — И ведь не забыл, что я осталась без плаща.

— О, миледи, померяйте его скорее! — воскликнула Вайолет.

Плащ был отделан бархатом, на шелковой подкладке. И разумеется, Люси выглядела в нем намного элегантнее, чем в своем старом плаще, о котором она даже не вспоминала после их благополучного возвращения в Лондон.

Повесив новый плащ в шкаф, Люси снова взялась за шитье. А вечером, когда она улеглась в постель, ей почти сразу же удалось уснуть, и в эту ночь ее не беспокоили сны о ворах и грабителях, врывающихся в дом.

Понедельник Люси решила целиком посвятить приготовлениям к приему у принца. Вайолет расчесала ее постриженные волосы, и они пробовали делать самые разные прически. Потом Люси опять взялась за шитье; платье было уже почти готово, и она надеялась, что зашитую горловину никто не заметит, так как вряд ли кто-нибудь будет приглядываться.

И тут снова раздался стук в дверь. Оказалось, что мальчик из мясной лавки принес огромного жирного гуся.

— Миледи, вы только посмотрите на него. — Вайолет держала гуся на руках, словно ребенка.

— Боже, он что, перепутал адрес? — спросила Люси. — Я такого не заказывала. Он, должно быть, стоит целое состояние.

Вайолет покачала головой:

— Не волнуйтесь. Я спросила у мальчика. Он сказал, что вчера какой-то важный джентльмен остановился около мясной лавки. Его кучер упорно стучал в дверь, пока мясник не спустился вниз из своих комнат. Джентльмен дал ему полкроны и велел отправить вам самую лучшую птицу.

— Наверное, виконт, — сказала Люси, многозначительно взглянув на служанку.

— Думаю, что он, миледи, — согласилась Вайолет. — Но что мы с этим будем делать?

— Сварим, конечно, — ответила Люси, понимая озабоченность девушки.

Дни стояли теплые, и птица в отличие от копченой ветчины не смогла бы сохраниться в кладовке. А они, безусловно, не сумеют столько съесть.