Шарлотта Армстронг - Лучезарно-голубое

– Розовое платье, – ответила Дороти, – это самое подходящее из того, что у меня есть, чтобы выглядеть, как полагается подружке невесты.

– Тогда я тоже надену розовое. Так будет хорошо. Давайте посмотрим, как мы будем смотреться вместе.

Дороти пошла в спальню за платьем. Нэн лежала на кровати. Она спала или притворялась спящей. Волосы у нее были накручены на бигуди. Лицо было невинным и чистым. Бесполезно будить ее. Дороти тихонько взяла розовое платье и отправилась в спальню к Бланш.

– Какая большая комната!

– Правда, чудесная? Раньше в ней жили старые Барти, а потом мы переселили маму вниз. Вот это платье, пожалуй, подойдет.

Ее розовое платье хорошо гармонировало с нарядом Дороти.

– Ну, ладно, кажется, все, – вздохнула Бланш.

– Вы устали, наверное!

– Давайте присядем. Мне хочется покурить. Нет, я не устала. Кажется, дом в порядке.

– Дик с Нэн будут жить здесь? – спросила Дороти.

– Ох, не знаю, где они собираются жить.

– А вам бы этого не хотелось?

Бланш вскинула голову.

– Этот дом принадлежит Барту. Я бы не хотела, чтобы Барт… чтобы мы отдавали его кому-нибудь, – сегодня Бланш была настроена воинственно.

– Я вас понимаю, – сказала Дороти.

– Похоже, вы не очень радуетесь этой свадьбе? – спросила Бланш. Сейчас они были просто двумя женщинами, разговаривающими откровенно.

– Вовсе нет. Но мне бы хотелось, чтобы они не торопились так.

– Теперь-то вы знаете, что Дик никого не убивал? – снова вздохнула Бланш. – Я так рада, что все окончательно выяснилось.

– Вы любили Дика? Когда-нибудь? – спросила Дороти.

– Любила? – Бланш нахмурилась. – Мне было пятнадцать лет.

– Наверное, в пятнадцать лет не существует слова «любовь», – проницательно заметила Дороти. – Просто льстит, когда известный сердцеед обратил на тебя внимание.

– Думаю, так оно и было. – Они улыбнулись друг другу. – Я люблю Барта, – бесхитростно призналась Бланш. – Дика я боялась, так мне кажется.

– А сейчас вы его не боитесь?

Бланш не ответила. Дороги сидела на краю кровати с пологом, прислонившись щекой к одной из стоек.

– Но Джонни говорит, что Макколи не виноват.

– Но сейчас-то он, наверное, думает по-другому, – в голосе Бланш зазвучало удивление.

– Значит, этот человек одержимый, – грустно произнесла Дороти.

– Одержимый? – не поняла Бланш.

– Я имею в виду Макколи. Вы знаете, Джонни беседовал с ним.

– Где? В тюрьме?

– Да.

– Как все это грустно, – сказала Бланш.

Неожиданно Дороти почувствовала беспокойство.

– Семья Макколи жила здесь? Где именно? – спросила она.

– В комнате, где сейчас живете вы с Нэн. Мама мне как-то говорила об этом. Все трое, я думаю.

– Трое? Ах да, у них был ребенок.

– Кейт говорила, что ей очень жаль этого ребенка.

«Мать убита, отец в тюрьме, да еще невинно страдает», – вспомнила Дороти слова Кейт.

– Такое чувство делает ей честь, – заметила Бланш.

– А что стало с ребенком?

– Мы не знаем.

– Не знаете?!

– Его забрала тетка.

– Тетка?

– Его сестра. Как же ее звали? Папа говорил, она боролась как львица. Я никогда не встречалась с ней. К тому времени, когда она появилась здесь и подняла весь этот шум, меня уже отправили в пансион. Говорили, она сделала все, что могла. Так вот, она и забрала ребенка. Не могу вспомнить ее имени. По-моему, оно начиналось с буквы «Э».

Деревянная стойка скрипнула под рукой Дороти.

– А как звали ребенка?

Бланш задумалась.

– Мэри.

Дороти облегченно вздохнула.

– Почему же ребенка не оставили здесь?

– Думаю, мать Барта считала, что у девочки плохая наследственность: отец – преступник. Ну и тетя ребенка была полна решимости забрать девочку и сохранить все в тайне.

– Что вы имеете в виду?

– Девочка не должна была знать, что на самом деле произошло с ее родителями. Поэтому-то мы и не знаем, где она и что с ней стало.

– Понимаю, – сказала Дороти. Ее охватила новая волна беспокойства. – Наверное, вам хочется немного отдохнуть, Бланш…

– Нет, – с улыбкой ответила Бланш. – Я лучше постираю чулки. Спасибо за помощь.

Дороти заспешила вниз. От волнения у нее перехватывало дыхание. Она попыталась еще раз дозвониться до Джонни. Безуспешно. Телефон не отвечал.

В доме было очень тихо. Все было готово к предстоящей свадьбе.

Дороти уже не помнила о Бланш, Барте, Дике, вообще о всех Барти. «Эмили», – прошептала она пустому холлу.

Затем она схватила телефонную книгу и нашла нужный номер.

– Мисс Каллахэн? Вы помните двух девушек, которые приходили вместе с Джонни Симсом?

– Вы, должно быть, блондинка? – спросила Кейт, узнав ее голос.

– Да. Пожалуйста, вы не могли бы вспомнить, как звали сестру Клинтона Макколи.

– Как ее имя? Кажется, Эдит.

– О! А вы можете вспомнить, как она выглядела?

– Трудновато. Она была ниже меня ростом. Худая. Лица я уже не помню.

– А сколько лет было ребенку?

– Около трех. Клинт просто обожал дочку.

– После суда ребенка забрала тетка?

– Да.

– Вы не знаете, куда?

– Нет, дорогая, не знаю. Да и никто не знает. Она собиралась поменять имя.

– Да?

– Ей хотелось исчезнуть. Дать ребенку шанс в жизни – так она говорила. Бедная малютка. Клинт, конечно, должен знать, где девочка. Ведь он же отец, – заключила Кейт.

Дороти заметила какое-то движение за стеклянными входными дверьми.

– Большое спасибо, – быстро проговорила она, повесила трубку и в полном смятении отошла от телефона.

В комнату вошел Дик Барти.

– Привет, красавица! Где Нэн?

– Спит.

– А Бланш?

– Бланш наверху. Твоя бабушка тоже отдыхает.

– Прямо какой-то заколдованный замок, – пошутил Дик и подвинулся к Дороти. В тишине большого дома Дороти почувствовала, как между ними установилось какое-то необъяснимое взаимопонимание. Она закрыла глаза и тихо произнесла:

– Дик, прошу тебя, не женись завтра на Нэн!

– Дорогая Дороти, – помедлив, ответил он, – но ведь все уже приготовлено.

Она широко распахнула глаза. Всеми силами ума и сердца она пыталась понять и почувствовать этого человека.

– Ты любишь Нэн?

Глаза Дика заблестели, но в них не хватало глубины.

– Милая Дороти! – кончиками пальцев он легко коснулся ее щеки. – Конечно, я люблю Нэн. Зачем бы иначе мне жениться на ней?

Чувство какой-то глубокой внутренней предосторожности заставило Дороти изменить выражение лица, сделать вид, будто ей вдруг пришла в голову новая мысль.

– О Дик, ты не одолжишь мне машину?

– Нет, не могу, – ответил Дик. – Мы с Нэн должны ехать к доктору, а потом за разрешением на брак.

– Тогда, может, я возьму у Бланш или еще у кого-нибудь? – Дороти, пританцовывая, отошла от него.