Хелен Диксон - Завещание Сомервилля

— А если договоренность нарушу я? Ты не будешь возражать? — прошептала она.

— Полагаю, что нет, — улыбнулся он. — Даже буду приветствовать. А насколько легче жить, осознавая, что шахта «Этвуд» для тебя более не пуп вселенной. Особенно, когда ты объят неподвластными тебе чувствами.

— Значит, шахта теперь не самое для тебя важное?

— Нет, она на втором месте.

— Тогда будь добр, скажи, что же на первом?

— Тебе в самом деле хочется узнать?

— О да, — вздохнула Ева. — Это будет крайне интересно.

— Вы, мисс Сомервилль, ненасытны!

— Исключительно по вашей вине, сэр, — пробормотала она, обольстительно улыбаясь.

И он, только для того, чтобы удовлетворить ее любознательность, уложил ее на траву, а сам склонился над ней. Руки его нежно гладили Еву, доставляя ей неизъяснимое блаженство, губы целовали, не давая перевести дыхание. Охваченный неодолимым вожделением, Маркус безошибочно ощущал, что и ее пожирает пламя желания. Нежная его ласка уступила место более требовательной, он обхватил обеими ладонями лицо Евы и, с жаром поцеловав, стиснул в своих объятиях ее тело. Такое послушное, с такой готовностью отзывающееся на его действия.

Сомнений не осталось. Их взаимная любовь безгранична, они созданы друг для друга. И от счастья оба забыли обо всех и обо всем, что может ему помешать…

Наконец, с трудом оторвавшись друг от друга, они покинули травяное ложе любви и не спеша отправились верхом в Растон-Хауз. С нетерпением ожидавшая их миссис Пембер-тон по сияющему лицу внучки вмиг поняла, что между нею и мистером Фицаланом согласие и любовь.

Глава четырнадцатая

Паркинсоны-старшие встретили Еву с распростертыми объятиями. У них она почувствовала себя в безопасности. Джеральд не узнает о ее возвращении в Этвуд, тем более что к свадьбе — она состоится через неделю — никаких особых приготовлений не делается, при всей пышности церемонии венчания она будет более чем скромной, по меркам Этвуда.

Между тем, огибая Этвуд на пути к дому Паркинсонов, Ева и Маркус попались на глаза прогуливавшейся верхом Анджеле. При виде этой пары Анджелу пронзили злость и зависть, ей живо вспомнился унизительный визит Маркуса, который решительно порвал знакомство с ней и отругал за подлое поведение по отношению к Еве.

Губы Анджелы расплылись в хитрой торжествующей улыбке. Вот когда она как следует насолит им! И она немедленно повернула свою лошадь к Бернтвуд-Холлу, предвкушая удовлетворение, которое получит, отомстив Еве.

Немного погодя Маркус прощался у Паркинсонов с Евой. Его не покидало беспокойство за нее, о чем красноречиво говорило выражение его лица.

— Обещай, что одна ты на улицу носа не высунешь, — наставлял он Еву. — Сиди дома и жди моего возвращения. А я тут же отвезу тебя домой, в Бруклендс, к маме. Ей не терпится обсудить с тобой приготовления к свадьбе и все, что связано с твоей будущей жизнью в нашем доме.

Растроганная его заботливостью, Ева улыбнулась в ответ.

— Не беспокойся. Все будет по-твоему.

— Ну тогда до свидания. — Его подмывало обнять ее, расцеловать покрепче на прощание, но мешали дружелюбные, улыбчивые взоры любопытных свидетелей, наблюдавших трогательную сцену. Пришлось ограничиться тем, что он чмокнул ее в щечку.

Ева долго смотрела ему вслед, чувствуя на лице тепло его прощального поцелуя. И тут же начала считать дни, оставшиеся до их свадьбы. Но едва Маркус скрылся за поворотом дороги, как счастливое состояние ее души было грубо нарушено: ей подали письмо из Бернтвуд-Холла.

Ева похолодела. Конверт, несомненно, был надписан рукою Джеральда. Она в ужасе глядела на него, не решаясь распечатать.

— Открой его, — посоветовала стоявшая рядом Эмма. — Надо знать, что он пишет.

Ева с трудом сглотнула слюну. Сердце ее сжалось от предчувствия надвигающейся опасности.

— Откуда ему известно, что я вернулась в Этвуд? И так скоро? Не иначе как кто-то заметил нас и поспешил доложить. Он, как видишь, не стал терять времени даром, значит, дело не терпит отлагательства.

Дрожащими пальцами Ева разорвала конверт. Джеральд извинялся за свое несдержанное поведение перед ее отъездом в Камбрию и приглашал Еву на следующий день пообедать в его обществе. Им, сообщал он, необходимо обсудить важные для них обоих вопросы, которые нельзя обойти молчанием.

Эмма, которой передалось беспокойство подруги, попросила разрешения прочитать послание.

— Ну и наглец же! — воскликнула она возмущенно. — Сначала угрожает тебе черт знает чем, а потом, как ни в чем не бывало, приглашает на обед. Ты, конечно, и не подумаешь идти. Письмо покажешь мистеру Фицалану, а в Бернтвуд-Холл — ни ногой, во всяком случае до свадьбы. Джеральд, как известно, распущенный тип, может позволить себе все что угодно.

— Твоя правда, Эмма. Я напишу ему, что на обед не приду, а его извинения мне ни к чему.

Так она и сделала. Но, хорошо зная Джеральда, ничуть не удивилась, что ее письмо не охладило его пыл. Уже на следующий день пришел ответ. Джеральд снова приглашал Еву в гости, что вызвало крайнее раздражение Эммы.

На сей раз Ева не ответила Джеральду. Всячески успокаивая разгневанную Эмму, она и сама была не на шутку перепугана. Хоть бы скорее приехал Маркус, не шло у нее из головы. Но тут прибыло письмо от миссис Фица-лан, которая приглашала Еву через два дня приехать в Бруклендс. К этому времени и Маркус вернется. У Евы отлегло от сердца, чему немало способствовало общество веселых Паркинсонов-младших.

На следующий день Эмма уезжала с родителями к друзьям, жившим на другом краю Этвуда. Они брали с собой и остальных детей, за исключением Джонатана — он не любил ходить в гости и заявил, что плохо себя чувствует. Мать, пощупав его лоб и не обнаружив высокой температуры, решила не отменять визита, а мальчика уложить на всякий случай в постель. Если к их возвращению ему не станет лучше, ну уж тогда придется вызвать врача.

Эмма звала и Еву с ними, предлагала остаться с ней вместе дома, но та решительно воспротивилась.

— Ты уверена, что не будешь скучать одна в четырех стенах? — спросила Эмма. — Подумай все же, может, мне остаться с тобой?

— Да нет же, — улыбнулась Ева. — У меня есть что читать, да и за Джонатаном буду присматривать.

— Ты не боишься?

— Да чего же мне здесь бояться?

Не прошло и часа после их отъезда, как в гостиную, где у окна с книгой на коленях сидела Ева, вбежала няня. На молодой женщине не было лица от волнения.

— В чем дело, Магги?

— Мастер Джонатан пропал, мисс. Он спал в своей постели, или мне казалось, что спал, но через десять минут я его там не обнаружила. Кровать пуста, комната тоже.