Кэтлин Эшенберг - В свете луны

– Уильям! – в устах офицера имя прозвучало как приказ, и скорее всего так оно и было. Солдаты расступились, пропуская еще одного всадника. – Ты знаешь этого мальчика? – спросил командир.

Солдат внимательно посмотрел на Абнера и поскреб рукой свою рыжую бороду.

– Это младший сын вдовы Рэндсома.

– Сколько ему лет?

– Не больше пятнадцати. Все Рэндсомы выглядят старше своего возраста.

– Отвези его домой. Джон встретит вас завтра на перекрестке.

Наконец Абнер набрался смелости, хотя и немного запоздало.

– Это дезертирство! Вы можете убить меня, а можете отпустить, но я не предам свою армию. – Он вытянулся. – Да, вам придется убить меня!

Раздался еще один щелчок, когда командир взвел курок.

– Сними с себя эту форму, – приказал он своим низким голосом, словно ненароком наводя дуло пистолета туда, где бешено колотилось сердце Абнера.

Вся смелость мальчика тут же улетучилась. Он стянул с себя форму, оставшись лишь в не совсем чистом нижнем белье и жалея о том, что ему не удалось посетить прачечную после того, как он покинул дом. Уильям спешился, собрал голубую униформу и отдал ее гиганту. Абнер заметил, как желтые усы гиганта снова шевельнулись. Он подумал, что если этот мужчина станет смеяться, то он точно расплачется и тем самым окончательно опозорит себя. Но гигант не засмеялся. Вместо этого он переглянулся с командиром, и взгляд холодных серых глаз последнего, казалось, слегка потеплел.

– Завтра на перекрестке.

– Да, сэр, – ответил Уильям. – Он окажется дома в любом случае.

Командир кивнул и пришпорил коня. Все, кроме Уильяма, стоящего у него за спиной, словно привидения, растворились в темном лесу.

– Поедешь домой верхом или в сосновом гробу? – спросил Уильям, когда последний всадник исчез из виду.

– А у меня есть выбор? Правда?

– Ты слышал его, так же как я.

– Кажется, у ма появится помощник во время сева.

Уильям вскочил на коня и протянул руку. Абнер ухватился за нее, и гигант втянул его в седло. Несколько миль они скакали, подставив спину лучам восходящего солнца. Уильям достал свою походную фляжку, открыл ее и шумно отхлебнул. После этого он передал открытую фляжку назад. Абнер с благодарностью взял ее, прополоскал пересохшее горло и отдал обратно.

– Знаете, мне будет пятнадцать только в следующем месяце, – пробормотал мальчик. – Не хотел тебя смущать еще больше, – сказал Уильям. – Но с чего тебе в голову пришла дурацкая идея записаться в армию?

Абнер сделал вид, что не услышал вопроса.

– Думаю, ма захочет узнать имя человека, который велел меня отпустить.

– Последний из рыцарей, – ответил брат вдовы Рэндсома и дядя Абнера, известный под именем Уильям Сэвидж.

«Генерал Ли!

С удовлетворением сообщаю вам о результатах вылазки, перспективы которой мы осуждали неделю назад, Враг потерял шесть человек убитыми и пятнадцать ранеными. Силами отряда, состоящего из двадцати человек, мы захватили пятнадцать кавалерийских скакунов и четырнадцать обозных лошадей, а также артиллерийское орудие и восемь новых карабинов. Отряду удалось выполнить свою задачу без потерь.

С беспокойством сообщаю вам о захвате одного дозорного федеральных сил – мальчика пятнадцати лет от роду, который бежал с поля боя и буквально врезался в капитана Дешилдса. Я принял решение освободить ребенка и направить его домой в сопровождении одного из моих людей, который по счастливому стечению обстоятельств оказался дядей мальчика. Сержант Уильям Сэвидж уже вернулся к своим обязанностям Он сообщил, что мать мальчика сделает все от нее зависящее, чтобы удержать его от участия в боевых действиях до тех пор, пока он не достигнет призывного возраста.

Р.М… Кинкейд, майор добровольной армии Виргинии, специальный кавалерийский отряд.»

«Майор Кинкейд!

Получил ваше донесение 29 мая. Поздравляем вас с успешным проведением вылазки. Одобряем ваше решение отослать юного дозорного домой. Мы не хотим воевать с детьми наших врагов.

Пожалуйста, оставьте вместо себя капитана Дешилдса и возвращайтесь в Ричмонд для дальнейших переговоров.

Р.Э. Ли, генерал.»

Глава 9

Ройс обдумывал разговор, только что состоявшийся в штабе армии, рассеянно наблюдая за полком, проходящим по улице мимо него. Он поджидал ординарца, который должен был привести его коня. Ройс был так погружен в раздумья, что вздрогнул, когда кто-то дотронулся до его локтя, а потом тихо позвал:

– Сэр?

Но это был не штабной ординарец, а его собственный сержант.

– Не мог пробраться сквозь толпу, – объяснил Уильям Сэвидж. – Ваш конь на Девятой улице.

Ройс натянул перчатки для верховой езды, а потом поравнялся с Сэвиджем.

– Что они празднуют сегодня?

– Полагаю, это парад в честь мистера Дэвиса.

Ройс догадывался, что после вступления Виргинии в Конфедерацию политики перенесут столицу в Ричмонд. Джефф Дэвис прибыл сюда неделю назад или около того. А его жена и дети приехали только вчера. С политической точки зрения такой шаг имел смысл. Ройс же считал, что для армии это было стратегической ошибкой и грозило опасностью Виргинии. Ведь уже сейчас боевым кличем северян стало: «На Ричмонд!»

Раздались звуки труб и барабанов, когда полковой оркестр разразился «Марсельезой». Они завернули за угол, и Ройс понял, что Сэвидж хочет что-то сказать ему. Он наклонил голову в ту сторону, откуда неслась музыка, и знаком дал понять, что ничего не слышит из-за шума.

Сэвидж пожал плечами:

– Никогда больше не слышал столько оркестров с тех пор, как вы приказали вернуться в город. В таком грохоте даже думать сложно.

– Энергичные марши, минуя мозг, напрямую отправляются в живот. Платон запретил маршевую музыку в своем идеальном обществе именно по этой причине. – Ройс посмотрел вперед и увидел, как яркое полуденное солнце играет в блестящих волнистых волосах его брата.

Гордон находился достаточно далеко, рядом с железнодорожной станцией, но Ройс легко выделил его из толпы по цвету волос и своеобразной манере посадки в седле. Гордон держал за поводья Аякса и любимого жеребца Сэвиджа.

– Что он здесь делает? – Ройс попытался понять, испытал ли он облегчение от того, что теперь ему не придется тратить время, рыская по запруженным людьми улицам в поисках своего брата, или беспокоиться, потому что брат никак не может найти его.

Гордон поддерживал связь с «Излучиной». Пейтон, видимо, чувствовал себя неплохо, иначе сплетники непременно сообщили бы ему неприятную новость и, пытаясь скрыть любопытство, ждали бы его реакции. Мальчик… Боганнон, конечно, не был болезненным, но и атлетическим здоровьем не отличался. А Аннабель еще ребенком была слишком худенькой, но готовой взвалить на свои хрупкие плечи любое бремя.